И тогда я все понял.
— Значит это тебе мы обязаны, — объявил я. — Она отставала от нас на день, на два дня пути, а потом вдруг оказалась здесь, поджидая нас у Фоуада.
Он усмехнулся.
— О таких людях, как мы, по Пендже ходит столько легенд, что это портит нам жизнь — наши поступки становятся предсказуемыми. Когда мы узнали, что вы с Дел покинули Кууми, я сказал Сабре — и Умиру, когда мы встретили его в оазисе — что ты направляешься в Джулу. Я не знал, почему, но знал куда. Ты всегда останавливался в одном месте: у Фоуада. Так что я предложил им набрать побольше воды, гнать лошадей, чтобы опередить тебя в Джуле, и там подготовить ловушку.
Я вспомнил искреннее дружелюбие Фоуада, его любезность по отношению к Дел.
— Фоуад?
Аббу дернул плечом.
— Ты даже не представляешь, какой целеустремленной может быть Сабра. Она не похожа на других женщин. Она всегда получает то, что хочет. Джула — ее домейн; она свободна делать все, что взбредет ей в голову с любым человеком, попавшим под ее причуды. Это может быть мужчина, женщина, ребенок. Ты знаешь, каким был Аладар — я слышал, что он сделал с тобой. Так вот: дочь еще хуже. Дочь совсем другая. Фоуад совершил бы непростительную глупость если бы отказал ей.
— Что сделают с Дел?
Аббу пожал плечами.
— Сейчас она у Умира. Он сделает с ней все, что захочет.
Я вглядывался в его лицо. Как он мог? Он ведь знал, любил, желал Дел.
— И тебя это не волнует?
Аббу засмеялся своим хриплым разбитым смехом.
— Ты совсем не веришь в баску? Умир недооценивает ее, а я ее знаю. Он спит с мальчиками, в постели женщины его не интересуют… он хотел получить ее только для пополнения своей коллекции. Коллекционеры обычно бережно обходятся со своими сокровищами, — он прислонился к стене, бездумно потирая зарубку на носу. — Дел не назовешь беспомощной. Долго удерживать ее он не сможет.
— Значит возвращаемся ко мне, — заключил я и сделал глоток воды.
— Здесь все просто, Тигр. Мы танцем.
Я задумчиво кивнул, опуская чашку.
— Сабра упоминала некоторые предосторожности.
Что-то дернулось под одним его карим глазом.
— Она обещала мне танец. Я не просил никаких предосторожностей, мне нужен был шанс покончить с этим согласно кодексу. Ничего больше.
Я хмыкнул.
— У Сабры может быть другое мнение на этот счет.
— Сабра безжалостна, — согласился он. — Она гораздо страшнее Умира, но…
— Но ты доверяешь ей.
Его губы сжались. Он оторвался от стены и обошел меня, по пути бросив короткий взгляд в дырку, которая служила окном. Я слышал его шаги за спиной; хрип ломаного голоса, в котором каждый звук был четким и одновременно необычно напряженным.
— А теперь слушай меня, — приказал он.
Я молчал.
Несколько секунд стояла тишина, потом он заговорил очень тихо, но ясно.
— Сабре нужно показать свою силу всем мужчинам-танзирам и просто всем мужчинам своего домейна. Чтобы они зауважали ее. Ей нужно заставить их подчиниться любыми средствами, потому что она женщина. Она сделает все, что для этого потребуется. Если бы я не вмешался, она могла бы приказать содрать с тебя живьем кожу — ты когда-нибудь видел такое зрелище? — он не ждал от меня ответа. — Человек, тренированный нашим шодо, танцор меча седьмого ранга, заслуживает смерти в круге.