Аиды. Надо попробовать.
Закрыть глаза. Подумать о магии. О силе. О том, что мне сейчас нужнее всего.
Подумать о Дел, о том, что если я не освобожусь, Умир может связать ее руническими веревками и затащить в логово, такое же неприступное как Гора Дракона, и скрыть ее за охраной, через которую я не прорвусь, какую бы силу я не призывал, потому что у него есть грим-что-то.
Я представил себя со стороны — оставленного лежать в вонючей комнате, деревянные перегородки который были изъедены крысами, с удавкой на горле, едва позволявшей дышать, без еды и воды и даже возможности облегчиться…
(…чего мне делать совсем не хотелось. Я заранее представлял, какая это будет боль. А все из-за того, что кто-то из людей Умира — а скорее всего этих кто-то было несколько — врезал мне ногой в неприятной близости от почек…) …пока мстительная дочь Аладара не приедет в Кууми, возвращаясь в свой домейн из Искандара через Харкихал, и не затащит меня в логово такое же неприступное как…
Аиды.
— Тебе поможет только магия, — мрачно прошептал я. — И давай поторопись.
Но с магией торопиться нельзя. Особенно если где-то внутри вас скрывается злобный волшебник — или хотя бы часть его.
Недостающая часть оставалась в мече.
Я подумал о рунах, об их тошнотворном сиянии, о том, как их развязать.
Часть рунической веревки Умир унес с собой под бурнусом. Она была обыкновенным шнурком, темной ленточкой. До тех пор, пока он не произнес одно слово.
Что, в аиды, он сказал?
Я задумался. Старался вспомнить, пока не заболела голова и пот не залил глаза. Вот тогда судороги начали сводить шею, руки и ноги и я понял, что, невзирая на петлю сжимающую горло, двигаться мне придется, потому что иначе очень скоро боль станет невыносимой.
Умир Безжалостный. Который сказал, что Сабра может приехать через пару ДНЕЙ.
Который говорил, что не хочет меня убивать. И который не мог не знать, что за два дня я в любом случае умру, дернусь я во сне или судороги сведут мышцы, и тогда петля затянется.
И я задохнусь.
А значит если я сам что-то не придумаю — и как можно быстрее — я буду мертв по «естественным причинам» задолго до приезда Сабры.
Магия. Я зарыл глаза и подумал о ней, стараясь расслабиться.
И уснул.
Я проснулся как от толчка, задохнулся и выплюнул слово. Сам не понимая что говорю, просто повторив услышанные один раз от Умира звуки. Странное слово, похожее на постоянно ускользающую спину жеребца, когда он козлит и брыкается. Но я вспомнил его и я его произнес…
И ничего не случилось.
И…
Нет. Кое-что случилось. Сияние усилилось.
А я добивался совсем не этого.
Я попытался снова, меняя интонацию.
Ничего.
Еще раз. И узлы сжалась.
— Нет… — в отчаянии я еще сильнее прижал голову к мечу, пытаясь вырвать из горла впившуюся веревку. Спина болела, ноги сводило, почки полыхали огнем.
— Развязать… — прохрипел я, — не завязать… развязать…
Я снова вспомнил слово, оно засветилось у меня в голове, и попытался еще раз.