Дел взглянула на меня, изучая выражение моего лица.
— Значит она все знает? Или просто удобно обвинять так называемых убийц джихади в каждой капле крови, пролитой с этого дня и далее?
Рашад легко пожал плечами.
— Конечно удобно, но Сабра прекрасно осведомлена, кто убил ее отца. Я говорил тебе это и раньше: ходили слухи о крупном танцоре меча с Юга со шрамами на лице и великолепной Северной баске, которая жила в его гареме.
— Я к нему не напрашивалась, — бросила Дел. — А что касается смерти, он ее заслужил.
— Не сомневаюсь, — кивнул Рашад, — но его дочь с этим не согласна. Она назначила награду за ваши головы.
— Да? — заинтересовался я. — И сколько мы стоим?
Рашад посмотрел на меня мрачно.
— Достаточно, чтобы купились танцоры мечей.
Я вздохнул.
— Это не все?
Рашад кивнул.
— Вчера, поздно ночью, когда вы уже уехали, я выпивал с Аббу Бенсиром.
Я пожал плечами.
— Ну и что?
— То, что, по его словам, за ним послала Сабра.
Дел нахмурилась.
— Но он же не… — она посмотрела на меня. — Ведь нет? Он твой друг. Как Рашад.
— Не как Рашад, — поправил я. — И не совсем друг. Аббу и я были — и остаемся — соперниками, — я с деланным равнодушием пожал плечами, — так что ему все равно. Если он нанимается, он подчиняется деньгам. И договору.
— Разве он не произносил клятв чести кодексу танца? — возмущенно спросила Дел.
— Южные клятвы круга не имеют никакого отношения к убийству конкретных людей, — объяснил я. — Мы свободны наниматься к кому захотим… даже если при этом придется танцевать до смерти с человеком, который очень близок, — я обменялся взглядами с Рашадом. — Ты во всем этом уверен?
Он кивнул.
— Об этом говорил весь Искандар, и Харкихал, когда я задержался в нем, чтобы наполнить фляги водой… называли твое имя и Дел, хотя о ней чаще говорили как о Северной баске, — он скривился. — И упоминали другие, менее лестные подробности.
— Это не имеет значения, — Дел наморщила лоб. — Если она наняла Аббу Бенсира — и других танцоров мечей — ситуация меняется.
— Немного, — согласился я. — По нашим следам идут племена, чтобы расправиться с нами за убийство джихади, и толпа танцоров мечей — может даже Аббу Бенсир — чтобы захватить нас за награду танзира. Если, конечно, Аббу действительно согласился; точно мы этого не знаем.
— Если это так, он очень опасен, — жестко сказала Дел. — Он мастер. Я танцевала против него, помнишь?
— Я тоже, — вздохнул я. — Очень давно.
Рашад, улыбаясь, коснулся своего горла.
— Он из этого не делает тайны. Другой бы стыдился, но не Аббу Бенсир. Изуродованное горло для него лишний боевой шрам, заработанный в круге в танце с достойным противником.
Я прошипел другое проклятье.