— Нет, — холодно сказала она, — это подождет. Тебе нужно разогреться. Мышцы будут работать легче… и колени перестанут болеть.
— Отлично, — воскликнул Массоу прежде чем Адара успела приказать ему замолчать.
Аиды, аиды, аиды. Я не хочу.
Скажи баске нет.
Не так легко это сделать.
Учитывая, что она права.
Я начисто вытер клинок и посмотрел на солнце. У меня еще оставалось немного времени.
— Алрик?
Он кивнул.
— Я буду судьей.
Адара, что-то сердито бормоча, утащила Массоу к другому концу аллеи. Он конечно протестовал, но она держала сына крепко. Утих Массоу только после обещания матери увести его домой если он не замолчит.
Нам с Дел не нужен был круг и мы не стали тратить время на его создание. Мы стояли молча, оценивая друг друга и думая каждый о своем.
Что было в голове у Дел не знаю, а мои мысли были невеселыми.
— Танцуйте, — сказал Алрик.
Аиды, но я не хочу…
Слишком поздно, Тигр. Делать нечего, остается только танцевать.
Делать нечего, остается только петь.
Нет, не петь…
Удержать Чоса Деи…
Северная сталь зазвенела. Звук наполнил аллею.
Легче, думал я, легче…
Клинок Дел сверкнул, в тени и на свету, разрезая на части солнце, и дневной свет померк перед сиянием магической стали.
Боги, как же она танцует…
Но я тоже могу.
Без моего ведома мои ноги начали двигаться. Я чувствовал благодарность мускулов, которых так долго не пускали в круг. Быстро вернулась собранность — я не замечал ни аллею, ни солнце, ни зрителей. Я видел только Дел. Я слышал только Дел. Шелест ее ног по земле, плач ее стали, громкое дыхание.
Это был настоящий танец, где две идеально подобранные половины наконец-то сошлись и образовали совершенное целое. Это был танец жизни, смерти, непрерывности, особый мир в пределах семи шагов. Все остальное исчезло. Все остальное не имело значения. Нет ничего прекраснее хорошего танца с достойным противником.
Ради танца я и живу.
Да, баска, покажи мне как надо танцевать.
А потом, в какую-то секунду, мой спящий меч проснулся. Чоса Деи пробудился. Я почувствовал как он начал двигаться в клинке, не знаю уж где он там обитал. Он осторожно проверял прочность своей тюрьмы и я понял для чего.
Я растерялся так, что позабыл о танце. Он проснулся, но я же не пел. Я даже не думал о пении.