— Этот, — наконец решился я.
Сарад назвал цену.
Я покачал головой.
— Слишком дорого.
— Я продаю его вместе с ножнами… видишь? Я известный мастер, Песчаный Тигр…
— Но это не лучшее твое произведение. Там много я не дам.
Сарад помолчал, подумал, насколько популярнее он станет среди танцоров мечей если Песчаный Тигр будет танцевать с его оружием, и снизил цену.
Я отсчитал монеты.
Сарад принял их.
— Тебя уже нанял танзир?
— Пока нет. А что?
Кузнец небрежно махнул рукой.
— Я слышал, танзиры набирают танцоров мечей.
— Я тоже это слышал, — я подумал и хмуро посмотрел на кузнеца. — А ты знаешь, зачем танзирам такая армия?
Сарад пожал плечами.
— Ходят слухи… о племенах и джихади, — кузнец осторожно осмотрелся, а потом снова повернулся ко мне. — Я думаю, дело в том, что танзиры боятся. Они объединяются перед лицом могущественного врага и ищут наемников, чтобы дать ему бой.
Я помрачнел.
— Если эти слухи верны, значит танзиры верят, что джихади пришел — или скоро появится. А я всегда считал, что единственный бог танзиров — их собственная жадность.
Сарад снова пожал плечами.
— Я же говорю, это только слухи, — кузнец помолчал, задумчиво разглядывая меня. — А я был уверен, что такого человека как Песчаный Тигр будут искать многие, и он найдет работу едва доехав до Искандара.
Я убрал в ножны только что купленный меч, раздумывая как бы поудобнее привесить его к перевязи, сделанной для другого меча.
— Я приехал сегодня утром.
— Значит ты задержался, — улыбнулся Сарад. — Твой сын здесь уже неделю.
Я насторожился.
— Где сейчас этот тип?
Сарад пожал плечами.
— Бродит по городу. Он часто приходит к кругам, смотрит танцы, потом идет в кантины.
— В какие кантины?
Сарад махнул рукой:
— В ту, в эту. И в кантину через улицу. Вообще-то здесь кантин много. Танцоры мечей любят выпить.