Она вытащила что-то из-под шерстяной туники, какое-то ожерелье: бусинки или камешки нанизанные на шнурок. Камешки были темными и бесформенными, ремешок завязывался узелком.
– И ты взяла? – мое удивление выразить словами я не мог.
Смутившись, она пожала плечами.
– Он сказал, что я должна это взять, что я достаточно симпатичная, чтобы носить это… – она робко улыбнулась, а глаза засияли. – Я симпатичная, Тигр?
Аиды, аиды, аиды.
– Будешь симпатичной, – я путался в словах. – Но думаю тебе не стоит принимать подарки от незнакомых мужчин.
– Я буду принимать подарки только от тебя, – она подошла поближе. – Даже ты смотришь на меня, Тигр, я заметила. Я видела как ты провожаешь меня глазами и как ты смотришь на Дел. Ты будто сравниваешь нас: искушенная в жизни женщина и нежная девочка, – от Киприаны пахло мускусом и лавандой, она подошла совсем близко, шепча: – Я нежнее и моложе чем Дел, и я никогда не убивала людей.
Жеребец взвизгнул. Пальцы потянулись и зарылись в мои волосы. Я отступил, поймал ее за запястья и понял, что у юной Киприаны сила взрослой женщины, которая решила добиться мужчины.
– Киприана… нет, – я оттолкнул ее руки, оттолкнул ее саму чуть грубее чем намеревался и почувствовал, что тело снова заломило. – Что-то не так, – сказал я. Волоски на коже вставали дыбом. – Что-то не так.
Вокруг нас играла музыка. Люди танцевали, смеялись, пели.
– Тигр…
Я поежился.
– Аиды, что же это… – я не задумываясь обхватил рукоять меча и выхватил клинок из ножен. Киприана отошла на шаг, сжимая ожерелье.
Жеребец снова взвизгнул и еще яростнее начал копать землю. Что бы это ни было, гнедой не хуже меня чувствовал его приближение.
Огни костров засверкали на обнаженном клинке. Руны то вспыхивали, то угасали, пока я поворачивался из стороны в сторону.
Киприана протянула руку и коснулась стали.
– Его нельзя трогать, – рявкнул я, – ты же знаешь.
– Разве? – пальцы прижались к острию. – Это меч силы.
– Когда-то был им, – рассеянно подтвердил я. – Теперь нет. Человек, который напоил его, мертв.
– Ты убил его.
– Да, – отрезал я, чувствуя как ломит все тело. – Аиды, я знаю, что оно здесь…
– Я тоже знаю, – сказала она. – Оно здесь, в мече… и хочет освободиться.
Я осторожно отвел клинок от руки Киприаны. Терон мертв и похоронен в Южном песке, Пенджа очистила его кости от плоти, в мече не осталось жизни. Я отошел от Киприаны, пытаясь засечь источник беспокойства. Неприятное ощущение усилилось, я чувствовал себя больным.
– Оно везде, – объявил я, пройдя по кругу. – Оно идет со всех сторон. Ты не чувствуешь? – я обернулся. Девочка шла за мной. – Возвращайся к костру, Киприана. Возвращайся.
– Я хочу пойти с…
– Возвращайся, – рукоять меча скользила в мокрых от пота ладонях. Я взял меч в одну руку, а второй потащил Киприану обратно к костру.
– Дел! – заорал я.
Она подбежала, сжимая рукоять яватмы.
– Что-то не так, – сказал я ей. – Происходит что-то плохое.
Ее меч сверкнул в пламени костра и с этой вспышкой ощущение неправильности возросло безмерно. Я почувствовал тошноту и головокружение. Меня переполняли ненависть, враждебность, чье-то яростное желание окружить нас в темноте.