– Сула не ждала, что мы будем раскланиваться перед ней.
Я увидел неподдельное раскаяние на лице Дел и запоздало пожалел о собственной грубости.
– Мне очень неудобно, – тихо продолжила она. – Сула заслуживала подарка. Я, как гость, обязана была отблагодарить ее за доброту и щедрость. – Она вздохнула. – У нас на Севере меня бы посчитали грубым, бессовестным человеком, не знающим что такое обычная вежливость.
– Сейчас ты на Юге. Ты не грубая, не бессовестная и достаточно вежливая, – отметил я и тут же ухмыльнулся. – А когда ты собираешься отблагодарить меня?
Дел внимательно посмотрела мне в лицо.
– Ты нравился мне больше, когда считал, что я умираю от песчаной болезни. Ты был лучше.
– А меня вообще не назовешь хорошим.
Она задумалась.
– Может и так.
Я придержал лошадь и Дел поравнялась со мной. Вообще-то я был приятно удивлен лошадьми, которых выбрал для нас шукар: оба мерина были невысокими, крепкими, рожденными и выросшими в пустыне. Мне достался рыжий, с черными гривой и хвостом. Дел ехала на темно-гнедом с белой проточиной на морде. Ярко-красные чепраки под невысокими седлами были старыми и потертыми, кто-то срезал кисточки с плетеных желтых поводьев, но эти мелочи меня не тревожили. Гораздо важнее были сами лошади.
– Что ты собираешься делать, когда доберемся до Джулы? – спросил я. – Твоего брата похитили пять лет назад. Это долгий срок, особенно здесь.
Дел поправила лазурный бурнус, подаренный ей Сулой – ткань задевала за перевязь. При прощании мне тоже достался бурнус, только кремовый, прошитый коричневыми нитками. И Дел, и я немедленно разрезали швы на плечах для мечей.
– Осмун сказал, что видел Джамайла среди рабов его брата Омара.
– А ты уверена, что Омар еще в Джуле? – удивился я. – Работорговцам приходится много ездить. И даже если он в Джуле, ты думаешь, что он все тебе расскажет?
Дел покачала головой.
– Я не знаю… и ничего не узнаю, пока не доберемся. Но кое-какие идеи у меня есть.
Мой рыжий попытался вцепиться зубами в короткую гриву гнедого Дел. Я высвободил правую ногу из стремени, вытянул ее вперед и врезал рыжему по морде. Он сразу потерял интерес к гнедому.
– Я не думаю, что у тебя что-нибудь получится, баска.
– Почему нет? – она откинулась в седле и передернула повод, останавливая гнедого, который уже собирался отомстить моему рыжему.
Я вздохнул.
– Неужели даже ты не понимаешь? Ты права, на Юге за мальчиков с Севера танзиры и богатые торговцы, которым доставляют удовольствие определенные развлечения, готовы платить большие деньги, но эти извращения не для всех. За девушек с Севера тоже дают много, – я посмотрел ей в глаза. – Как, в аиды, ты собираешься кого-то искать, если каждый торговец в Джуле будет пытаться заполучить тебя?
Дел начала понимать и задумалась. Потом она пожала плечами.
– Волосы перекрашу, кожа загорит. И буду прихрамывать.
– И притворишься немой? – ухмыльнулся я. – У тебя Северный акцент, баска.
Она недоверчиво покосилась на меня.
– А ты, как я понимаю, уже что-то придумал.
– Ну как сказать… – я пожал плечами. – Давай я буду его искать. Это безопаснее и наверное быстрее.
– Ты не знаешь Джамайла.
– Ты мне расскажешь о нем. Кроме того, вряд ли в Джуле много мальчишек, которым… сколько? Пятнадцать? Думаю, будет нетрудно его обнаружить. Конечно если он еще жив.
– Он жив, – никто не смог бы ее разубедить.