Но за такую магию дорого платят.
Я сжал игрушку в правой руке, той самой руке, что держала ледяной Северный меч, и посмотрел на Сулу.
Она не скрывала сочувствия. Кому как ни ей было понять, какие воспоминания пробудили во мне копье и игрушка. Я вернул ей и копье, и тигра.
– Сохрани их для меня… чтобы помнить хорошие ночи, которые мы проводили вместе.
Ее губы сжались.
– Ты еще можешь помнить хорошие ночи после тех дней…
– Я хочу забыть о тех днях, – отрезал я. – Теперь я Песчаный Тигр. У меня нет прошлого.
Она не улыбнулась.
– Ты не сможешь забыть то время. Его нельзя забыть, да и невозможно. Ни шукару, ни мне, ни племени… ни тебе. Те дни создали Песчаного Тигра.
Я сделал резкий жест протеста.
– Песчаного Тигра создал шодо, а не Салсет, – я понимал, что обманывал сам себя, но продолжал отрицать истину. – Никто из вас больше не указывает мне, что помнить, о чем думать, говорить… чего желать, – я нахмурился и четко выговорил. – Больше ни-ког-да.
Сула не ответила на мой вызов, она просто улыбнулась. На ее лице была та же безмятежность, что и в молодости, но в глазах появилась мудрость.
– Песчаный Тигр больше не ходит один?
Она имела в виду Дел. Я посмотрел на завернутую в ткань, обожженную женщину с Севера и уже открыл рот, чтобы сказать Суле, что Песчаный Тигр – человек или животное – ВСЕГДА ходит один (это зверь-одиночка), но тут же вспомнил как убил песчаного тигра, который защищал самку и тигрят.
Я улыбнулся.
– Это только недолгая прогулка с женщиной с Севера.
Сула, опустившись на колени, снова завернула копье и кость и наклонилась к Дел.
– Она серьезно больна, но она сильная. Другие умирали с меньшими ожогами, а она жива. Думаю, она поправится, – Сула посмотрела на меня. – У тебя песок в голове, если ты привел женщину с Севера в Пенджу.
– Я ее не заставлял, – отрезал я. – Она предложила мне золото, чтобы я провел ее в Джулу. Танцор меча никогда не отказывается от золота, особенно если какое-то время у него не было работы.
– Чула тоже никогда не отказывается от золота… или от рискованной попытки… если на это можно купить свободу, которой он жаждет.
Сула поднялась и выбралась из хиорта прежде чем я сумел найти ответ.
Я ничего не услышал. Просто почувствовал движение воздуха у ноги, отпустил взгляд и в полном изумлении увидел, что глаза Дел открыты и смотрят на меня.
– Что она имела в виду?
– Баска! Дел… ничего не говори.
– В горле ожогов нет, – она медленно, старательно выговаривала слова. Губы, покрытые треснувшей коркой, еще болели, улыбаться она не могла, но я видел веселые искорки в ее глазах.
Голубые глаза, голубее чем в моих воспоминаниях. Ресницы и волосы выгорели на солнце до белизны. В трещинах кожи уже виднелся живой, розовый цвет.
Я нахмурился.
– Ты должна только отдыхать. Никаких разговоров.
– Я выживу, Тигр… даже если у тебя песок в голове, потому что ты повел меня в Пенджу.
– Ты слышала наш разговор, – это прозвучало как обвинение.