– Нашел тех, кто знает, кого вы ищите. Если хорошо поспрашиваете, может, признаются… Ковач и Беденко – их работа.
– Дела… – оба разыскиваемых пропали относительно недавно, с месяц назад, так что помнить их Игоревич должен. – А кто конкретно там у тебя?
– Конкретно, пять пацанов от шестнадцати до двадцати трех. Наткнулся в темном переулке, избивали и грабили пятидесятидевятилетнего мужика.
– Что с ним?
– Минутку… – я щупаю пульс. – Жив, дышит, но без сознания.
– Что с пацанами?
– Вырубил. Отдыхают.
– Пятерых? – следователь не может скрыть удивления. – Силен, брат! Где ты?
– Обуховский переулок, дом… Двенадцатый и седьмой, между ними. Скорую еще надо…
– Вызову сам. Выезжаю, – Игоревич отключается.
Я осматриваю поле боя. Парни промышляли грабежами на улицах. Жертвами, как правило, выбирали подвыпивших мужиков, одиноко идущих женщин. Судя по списку «подвигов» Взлохмаченного, лидером был он. И эпизоды с изнасилованиями тоже проскальзывают.
Слышу стон, кряхтение. Один из гоп-стопщиков очнулся. Беру его за волосы, поднимаю голову и отпускаю. Отключается снова.
Сам осматриваю пострадавшего мужчину. Пятьдесят девять лет, сборщик мебели, второй брак. От первого – девочка, от второго – десятилетний мальчик. Лицо разбито в кровь так, что не разглядеть черт. Множественные ушибы, переломы, разрывы внутренних органов. Запас жизненных сил на грани перехода в необратимость.
Как могу, оказываю ему первую помощь. Проверяю еще раз дыхание и пульс – есть. Переворачиваю его на бок, чтобы не задохнулся. Сильных внешних кровотечений нет, и на этом посильная для меня первая помощь исчерпана. Его лучше больше вообще не трогать, чтобы ненароком не повредить еще что-нибудь. Мне остается только ждать скорой, Игоревича и следить, чтобы малолетние очухавшиеся бандиты не сбежали.
Машина «Скорой помощи», полицейский наряд и Игоревич приезжают почти одновременно. Высыпавший народ осуществлять первую помощь и задержание не торопится.
– Кто тут кто? – спрашивает следователь. От него ощутимо разит перегаром, и, поняв, что я заметил, извиняюще жмет плечами: – Ты меня из-за стола выдернул.
– И сами за рулем?
– Тебе шашечки или ехать, Панфилов?
– Да ехать, ехать. Жаль только, что перед законом все равны, но есть те, кто ровнее.
Игоревич поднимает бровь и криво ухмыляется:
– Рыба гниет с головы. Короче, кто?
– Вон того седого избивали.
– Понял, минуту, – он отходит и раздает команды. Вернувшись, говорит: – Деталями поделишься?
– Неформально?
– Конечно.
– Тогда вам понадобится бумага, ручка и десять минут времени.
– Пойдем, сядем в машину тогда…
Закончив записывать все эпизоды, которые я ему надиктовал, он закуривает. Выдохнув дым кольцами в окно, он между делом спрашивает:
– Подбросить?
– Сам дойду. Спасибо, что сразу приехали. Что поверили…