– Добро пожаловать в «Пекинскую утку»! У вас зарезервирован столик? – спрашивает она.
– К сожалению, нет.
– Тогда… – на лицо девушки ложится тень, но тут же сходит, когда она, поводив пальцем по экрану, что-то решает. – Могу предложить вам столик в дальнем зале. Я вас провожу.
Первая неожиданность случается, когда я, проходя мимо, вижу, что Дорожкин сидит с отцом, тем самым Эдуардом Константиновичем. Они оживленно беседуют, орудуя палочками. Никакой охраны, сопровождения или свиты. Первый заместитель мэра города в общественном месте демократично обедает с сыном. Пробежавшись по его профилю, сворачиваю его – почитаю потом.
Младший, стрельнув глазами, мажет меня взглядом, не узнавая. Индикатор его интереса это подтверждает – он меня не узнал. Узнал бы, вряд ли так спокойно сидел.
Я делаю заказ – острое овощное ассорти с говядиной, после чего перехожу к наблюдению. Посадили меня в центре зала, забитого людьми, и для меня это шанс спокойно поговорить с парнем. Вряд ли он будет устраивать сцены на публике.
Своего шанса я дожидаюсь, когда почти доедаю горячее. Старший Дорожкин оставляет сына и стремительно удаляется. Младший остаётся расплатиться по счету. Отложив палочки, вытираю губы салфеткой, включаю «Распознавание лжи» и подхожу к его столику.
– Добрый день, Александр!
Он закидывает в пенал пару пятитысячных купюр, захлопывает его, сует бумажник в карман пиджака и поднимает глаза.
– Добрый… Э… Мы знакомы?
– Могу присесть? Надо поговорить.
Он неопределенно кивает. Сажусь напротив, прямо на то же место, где сидел его отец.
– Александр, вы меня помните?
– Блин, нет! Вы кто?
Не врет! Он реально меня не помнит! Пару секунд перевариваю новые данные, решая, что делать дальше. Просто, извинившись, уйти? Нет, все-таки надо до конца разобраться.
– Меня зовут Филипп. В прошлую пятницу в «Аномалии» у нас произошла стычка. Сначала у вас с моими коллегами, потом со мной.
– В «Аномалии»? Э… Я был в «Империи», там познакомился кое с кем… Потом мы еще куда-то поехали… – его лоб морщится, вместе с индикатором лжи показывая, что он и правда не помнит, был ли он в клубе. – А! Точно! Черт, чувак, так это ты мне врезал? – он вдруг взрывается хохотом. – Ха-ха-ха! Серьезно, на следующий день проснулся, все болит, под ребрами синяк… Говорил мне Серый, чтобы я тормознул!
– Честно говоря, если бы я вас…
– Да брось! – перебивает он. – Мы же подрались? Так что можно на «ты».
– Если бы я тебя не остановил, все кончилось бы куда хуже. И Серый этот твой – тот еще амбал, точно бы покалечил кого-то из моих.
– Это да, Серый – зверь! Слушай, а ты чего хотел-то, Филипп?
– Слушай, Саня, – чутьё подсказывает верную манеру разговора с этим парнем. – Мы когда в том клубе расставались, ты обещал создать проблемы моей компании…
– И что?
– Твое обещание в силе?
– Слушай, чувак, если бы я даже реально хотел их создать, я знать не знаю, что у тебя за компания! Забей! – слова его веют теплом, он не лицемерит. – А что у тебя за компания? Ха-ха-ха! – я чуть напрягся, и он это замечает. – Ладно, мне надо бежать. Даю слово, что не держу зла. Проблем не будет, не ссы!
Он встает и уходит, оставляя меня наедине с мыслями и вопросами. Клеветническая информация, распространяемая об акционерах компании, известна ограниченному кругу людей. И каждый из них – мой друг, партнер и коллега.
Тогда кто сливает?
Глава 12. Не бойтесь врагов
Один мой знакомый частенько любил повторять, что для него все люди – сволочи и мерзавцы, пока не докажут обратного. Примерно такой же философией я руководствовался в управлении кланом в Игре. Все новички клана по определению были нубами и «раками»[87], и только полноценное участие в рейде могло доказать иное. «Оптимизация» выжгла мне все навыки Игры, но такие вещи я помню.
С получением интерфейса эта надежная и безопасная (ведь если не доверишься, то и не предадут) жизненная философия стала сбоить и трансформироваться в свою противоположность. Относиться к окружающим я стал так, будто изначально знал о том, что они – люди хорошие. И до этого момента это меня не подводило.
[87] Рак – (жарг.) в компьютерных играх: так называют неумелых игроков, когда хотят намекнуть, что у них клешни вместо рук.