— Не надо! — завопило оно, отчаянно извиваясь в чужом парализованном теле, но не имеющая сейчас никакой возможности самостоятельно его покинуть. — Не убивай! Я ведь ещё ничего плохого не совершила!
— Когда ты совершишь это плохое, будет уже поздно! — медленно проговорил я, переводя оружие на полную мощность.
Мощность, после которого от твари этой не останется даже пепла, и для этого мне осталось только…
…осталось только нажать на курок…
…нажать на курок и…
И тут я понял, что не смогу этого сделать. Просто не смогу!
И не потому даже, что самые сладостные и самые волнующие воспоминания моей жизни связаны были именно с этой женщиной (которая, в общем-то, женщиной не являлась!), а потому, что непонятное существо это, в сущности, было ещё ребёнком.
Тринадцать лет, это же самый переходный возраст. Возраст, в котором дети уже считают себя полностью взрослыми и независимыми, а их папы и мамы по привычке продолжают видеть своих чад прежними сопливыми карапузами. Отсюда и конфликты поколений, и вся жестокость подростков, все их нелепые, непредсказуемые поступки…
Вот и мой племянник поломал себе будущую жизнь, связавшись в тринадцать лет с гнусной компанией отпетых наркоманов и грабителей, и мотающий сейчас в одной из калифорнийских тюрем уже четвёртый срок!
И словно почувствовав эти мои нерешительность и колебание, инопланетный подросток в теле земной женщины закричал вдруг жалобно и испуганно:
— Я ещё маленькая, я ещё только жить начинаю! Меня нельзя убивать!
Здорово, правда?! Она может погубить всю нашу планету (и погубит обязательно, ежели её сейчас не остановить!), а вот её нельзя подвергнуть справедливой и вполне заслуженной казни!
Казни за то, что она ещё даже не совершила?
Наверное, я подошёл к инопланетному существу слишком близко, и оно тут же предприняло попытку перекинуться в моё тело. И спасибо тем двум «парням», находящимся сейчас во мне, ибо это они, а не я сам, успешно предотвратили непрошенное сие вторжение.
«Молодцы, ребята!» — мысленно похвалил я своих «квартирантов», отходя на всякий случай подальше от Псевдоснежаны и понимая, что должен всё же принять сейчас хоть какое-то, но решение.
Отпустить этого иноземного подростка — значило обречь нашу Землю на томительное ожидание возможности нового вторжения с его стороны. И пусть даже в настоящий момент существо это поклянётся самыми страшными клятвами (хоть я понятия не имел, что именно является там, у них, этими самыми клятвами!), пусть даже само в эти клятвы искренне поверит… но что стоит взбалмошному и инфантильному подростку нарушить силой вырванное обещание?! И я знал, что обязательно нажму на курок, и хватит уже тянуть с этим!
«Давай, не тяни! — послышались в моём сознании встревоженные голоса обоих „квартирантов“. — Она обманет тебя, эта тварь! Уж мы-то на неё насмотрелись!»
«Не торопись, человек с планеты под названием Земля! — раздался вдруг в сознании моём ещё один посторонний голос. — Не стоит тебе убивать мою дочь, тем более, за то, что она ещё даже не совершила!»
— Твою дочь?! — выкрикнул я вслух. — Она хочет погубить всю мою планету, и ты… ты ведь тоже об этом хорошо был осведомлён?!
«Я только сейчас получил эти сведения, — ответил мне Голос. — И поверь мне, дочь будет строго наказана! А пока просто опусти своё оружие!»
Не зная, что и предпринять, я ничего не ответил таинственному этому Голосу. Но оружие опускать не стал, по-прежнему держа на прицеле его дочь. И палец мой по-прежнему дрожал на спусковом курке…
«Опусти оружие! — уже куда более настойчиво и даже повелительно повторил Голос. — Тем более, не вздумай нажимать сейчас на курок, я заблокировал его временно. А ещё я могу сейчас уничтожить тебя в одно краткое мгновение, но даже не собираюсь этого делать. Ты спросишь, почему?»
— Почему? — спросил я.
«Потому, что ты прав, землянин, защищая сейчас свою планету! И я обещаю тебе, что это было последней шалостью моей взбалмошной дочери! Отныне, ни она, ни прочие её сверстники не посмеют посягнуть на целостность и безопасность твоего мира!»
— А вы, взрослые? — невольно вырвалось у меня.
«Мы — тем более!»
— Тогда ладно!
Я опустил «пистолет» и, взглянув на неподвижно застывшего инопланетного подростка, отметил подсознательно, как он напуган сейчас. Гораздо больше, чем когда ожидал от меня неминуемой гибели…
А потом он исчез. И Звёздный зал тоже исчез, как и вся Мамонтова пещера.
А я вновь очутился в таком знакомом кабинете, и на мне был прежний мундир майора. А за окнами стояло ненастное осеннее утро, и сильный дождь, временами переходящий в ливень, заливал все три окна моего рабочего кабинета…