— Выберемся! — Снежана шумно вдохнула, вернее, выдохнула. — Главное, что я приблизительно знаю, в какой части пещеры мы сейчас находимся!
— Ну и в какой же? — тотчас же поинтересовался я.
— Скорее всего, это Звёздный зал.
— Не понял! — Я и в самом деле ничего не понял. — Почему «звёздный», если мы сейчас под землёй глубоко?
— А ты посвети на стены! Не там, повыше!
Я провёл лучом фонарика по стене и на ней словно и в самом желе вспыхнули звёзды. На мгновение мне даже показалось, что никакая это не Земля-матушка, а всё та же загадочная страна жёлтого песочка, но потом понял, что это сверкают кристаллы кварца, густо вкраплённые в известковую пещерную стену.
— Красиво! — сказал я. — Вот только что нам это даёт?
— А то, что я знаю, как отсюда можно выбраться на поверхность! Всего в километре будет, так называемая, Готическая галерея, её так прозвали из-за того, что там, если стоять тихо, хорошо слышен звук мерно падающих капель. Затем круглая такая пещера, похожая на амфитеатр, Церковный зал называется. А от неё…
— Ладно, хватит лекций! — перебил я Снежану. — Лучше идём побыстрее! И, кстати, в какую сторону нам идти?
— А вот этого я не помню! — проговорила Снежана, растерянно озираясь по сторонам. — Кажется, вправо… Или влево, всё-таки…
Я терпеливо ждал, но Снежана так и не стала продолжать.
— Так вправо или влево? — спросил я. — Ты же была тут, помнить должна!
— Я тут с экскурсией проходила! — с каким-то даже раздражением выкрикнула Снежана. — И тогда тут довольно-таки светло было!
— А сейчас почему-то совершенно темно, — вздохнул я. — И заметь: людей нигде не видно… экскурсий, то есть. А они, кстати, тут часто бывают?
— Да почти всегда. Летом, правда, больше…
— Но ведь и зимой должны быть? Или не должны?
— Может, сейчас ночь? — не совсем уверенно предположила Снежана. — И потому только…
— Или потому, что никакая это не земная пещера! — сказал я. — Это с нами опять игру затеяли! Эй, ты! — заорал я в окружающую нас темноту. — Хватит уже с нами играть! Надоело! Давай серьёзно поговорим!
— Давай! — отчётливо произнёс совсем неподалёку от нас чей-то на удивление знакомый голос, но я так и не понял, чей именно, а Снежана, испуганно ойкнув, ухватилась за мой локоть.
А в следующее же мгновение темнота исчезла, и мы вновь очутились всё на том же пляже, возле собственных рюкзаков. Под ногами желтел прежний песочек, неподалёку раскинулось сочно-синее море с застывшей в неподвижности водной гладью.
И вновь я ничему не удивился. Даже висящей прямо в воздухе двери неподалеку.
— Смотри, дверь! — воскликнула Снежана. — И что теперь делать будем?
— Войдём! — сказал я. — Кажется, с нами согласились потолковать!
— А вдруг это ловушка?
— Всё равно войдём! — сказал я, вытаскивая из кармана кольт. — Впрочем, ты можешь тут остаться!
— Нет, я с тобой! — заявила Снежана и крепко ухватилась за мою руку.
Мы подошли к парящей в воздухе двери, и я нерешительно взялся за ручку. Потом посмотрел на Снежану.
— Открывай! — прошептала она, по-прежнему не отпуская моей руки.
Я попробовал дверь на себя, потом толкнул её внутрь, и первым вошёл в открывшуюся эту дверь. Вошёл и…
…и очутился в знакомом таком кабинете, и человек, сидящий в кресле возле окна, тоже был мне очень даже хорошо знаком.