— Подлечи её. Она умрет только тогда и так, как я этого захочу.
— Как прикажете, Владыка.
Дождавшись, пока Дарт Сидиус со своими стражниками выйдет из комнаты, Маарек подошел к своей жертве. И начал медленно, неспешно отключать свои орудия пытки. Потом коснулся рукой подбородка Сайлорен, размазывая кровь. Поднес руку к губам и, слизнув красные капли, прошептал:
— Я сыграю на тебе настоящую симфонию боли. Ты прекрасно для этого подходишь.
Затем, вызвав одного из дежурных офицеров, он велел позвать тюремного врача.
— Владыка приказал, чтобы её привели в относительный порядок. Она нужна ему живой как можно дольше.
— Хорошо, господин.
— Ты все понял?
— Да.
— Как закончишь, скажешь старшему, он отведет её в камеру.
С этими словами Маарек Штель оглянулся на Сайлорен ещё раз и вышел из комнаты допросов. Шагая по направлению к своей каюте, он думал о том, что ему очень повезло, и Император наконец по-настоящему оценит его талант и усердие.
Тем временем Сайлорен, опустошенная и бесчувственная, неподвижно лежала на плите. Только веки чуть подрагивали. Открыв свой чемоданчик, врач достал набор необходимых средств и одно за другим начал вкалывать их едва дышащей девушке. Потом смазал её пальцы бакта-гелем. Закончив, он стал ждать, пока терапия окажет нужный эффект. Наконец Сайлорен судорожно вздохнула и открыла глаза. В их глубине застыли страх и боль.
— Я еще жива? — спросила она охрипшим голосом.
— Да. Пока ещё да. Я подлатал тебя как мог и как мне позволили. Но долго ты тут не протянешь. Тем более, если будешь молчать.
— Знаю, — прошептала девушка, — все равно спасибо вам.
— Не благодари. Я исполняю приказ.
Он активировал комлинк и тихо что-то передал.
— Сейчас придут охранники и отведут тебя в камеру. Постарайся просто лежать и не двигать руками. Им надо зажить.
— Хорошо бы, — с тяжелым вздохом ответила девушка. Лежать и не двигаться… да, это было единственное, чего она хотела. Лечь, закрыть глаза — и больше не открывать их никогда. Или открыть — и понять, что все случившееся было просто ночным кошмаром…
Шаги солдат гулко резонировали в пространстве почти пустой комнаты. Старший смены освободил девушку, заново сковал ей руки и приказал встать и идти за ним. Сайлорен попыталась подняться, но едва перестала опираться на плиту, как пошатнулась и с глухим стоном осела на пол. После укола Штеля мышцы не желали повиноваться.
— Её нужно отнести в камеру, — бесстрастным тоном произнес врач.
— Такого приказа не было! — старший смены нахмурился.
— Как врач и тот, кому Владыка приказал контролировать её состояние, я говорю, что она не может идти. Если новой пленнице Императора станет хуже, ты сам будешь за это отвечать, — он демонстративно повернулся к собеседнику спиной и набросил на плечи девушки черный широкий халат. Она вздрогнула, когда материя прикоснулась к кровоточащим ссадинам, но не издала ни звука.
Офицер сжал кулаки и резко выдохнул, но затем приказал своему помощнику взять её на руки. Голова девушки бессильно откинулась назад, глаза смотрели устало и едва осмысленно. Время растворилось в темноте. Сайлорен не запомнила, как оказалась в новой камере. Как её бросили на пол, грубо и равнодушно, совершенно не интересуясь ее состоянием. Она ничего этого не почувствовала. Словно сломанный механизм, она лежала на боку, неловко откинув в сторону скованные руки, и только иногда вздрагивала. То ли её бил озноб, то ли просто было до сих пор больно…
Забытье постепенно сменилось тяжелым сном. Сайлорен не услышала, как открылась дверь ее камеры, как прогремели по металлическому полу тяжелые шаги. В камеру вошел лорд Вейдер.
Приблизившись к неподвижно лежащей девушке, он небрежно ударил носком сапога по ребрам. Сайлорен глухо застонала и открыла глаза.
— Оставьте меня в покое, — с трудом разлепив спекшиеся от крови губы, проговорила она.
— Покой может быть лишь вечным, — произнес темный лорд, усмехнувшись. — Покой это ложь. Смерть и ничего более.
— Зачем ты пришел? Излагать мне прописные истины?
— Ты знаешь, зачем. Просто скажи мне, где находится база повстанцев, и я обещаю, ты умрешь, быстро и безболезненно. Заснешь и больше ничего не почувствуешь. Пойми, Палпатин тебя отсюда живой не выпустит. Смерть лучше, чем судьба игрушки безумного старика и его прихвостня. И можешь быть уверена, они сумеют надолго растянуть твою агонию.