Никогда прежде леди Кариса не произносила этих слов в своем кабинете. Первый Орден. Однажды это имя прогремит по всей Галактике во славе и блеске, но пока что оно оставалось тайным, сокровенным, не стоило поминать его лишний раз. До воплощения мечты оставалось совсем немного, несколько лет, а то и меньше, но чтобы это свершилось, мечту следовало хранить в секрете.
Однако умение хранить секреты, похоже, не относилось к числу талантов Арлиз Хадрассиан.
— Я не потерплю, чтобы мне читала нотации об Империи девчонка, которая даже не застала ее расцвета, — отчеканила она.
— А я не потерплю, чтобы мне читала нотации беспечная особа, выболтавшая все тайны Рэнсольму Кастерфо. Ему известно, что за бизнесом Риннривина Ди стоит нечто большее, и Кастерфо упорно старается понять, что именно. Вот что привело его на Даксам-четыре. Когда вы сказали, что встретитесь с ним, я думала, это было нужно вам.
— Так и есть. — Большие темные глаза Хадрассиан превратились в две недобрые щелочки. — Кастерфо может стать нашим союзником. Я работала над этим.
— Он морочит вам голову! — рявкнула леди Кариса. — Он по-прежнему сотрудничает с принцессой Леей. Больше того, они встречаются и за пределами рабочих кабинетов, веселятся вместе. Он точно участвует в ее расследовании, иначе и быть не может.
— Вы не убедили меня. — За годы, проведенные в пустыне, вся мягкость покинула черты Хадрассиан, и ее лицо было словно выточено песком из камня. — Я своими глазами видела: он любит Империю. Когда пробьет час Первого Ордена, Кастерфо станет одним из первых его защитников и паладинов.
— Час никогда не пробьет, если вы будете постоянно пускать все прахом в своем нетерпении! — Леди Кариса спохватилась, что едва не сорвалась на визг, и сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Мало вам было нападения на сенат?
Хадрассиан пожала плечами:
— Вы сами сказали, что нужно отвлечь внимание.
— Я имела в виду скандал или катастрофу где-нибудь в отдаленных регионах. Но не взрыв здания сената!
В храбрости воины-амаксины не знали себе равных. Увы, с политической смекалкой у них обстояло гораздо хуже.
А вот леди Кариса отлично умела играть в политические игры. Она создала себе образ легкомысленной красавицы, охочей до славы и влияния. Получилось убедительно. Никто не заподозрит, что она — одна из важнейших фигур среди тех, кто постепенно готовит Галактику к приходу могущественной силы, способной управлять ею. Силы, которую леди Кариса и ее единомышленники шепотом называли Первый Орден. Это леди Кариса, и никто иной, разыскивала среди неофициальных сообществ и групп по интересам бывших имперских офицеров и сочувствующих им, это она помогла им связаться с уцелевшими кораблями Имперского Флота. Это леди Кариса собрала недовольных, ворчавших по своим углам, в неуклонно растущую армию воинов-амаксинов. И это леди Кариса убедила многих лидеров центристской партии тайно вложить деньги в преступную организацию Риннривина Ди, чтобы обучать и вооружать воинов-амаксинов. Вооруженные и обученные амаксины смогут выступить ударной группировкой в первых битвах грядущей великой войны.
А потом, когда воины-амаксины посеют хаос и разрушения, Первый Орден выйдет из тени, чтобы, опираясь на боевую мощь уцелевших имперских кораблей, заявить о своих правах. Вот только манипулировать командирами вооруженных группировок оказалось не так просто, как сенаторами. Арлиз Хадрассиан — не политик. Она фанатик. Ее глаза горят уверенностью, которую ничто не поколеблет. Иногда леди Кариса задавалась вопросом: правда ли старуха устроила банкетный теракт, чтобы отвлечь внимание? Возможно, ей просто доставляло удовольствие разрушение как таковое.
Если из-за фанатизма Хадрассиан еще хоть немного возрастет угроза того, что тайна Первого Ордена будет раскрыта, воинам-амаксинам придет конец — а они потянут за собой и леди Карису.
— Если вы сомневаетесь, можно ли доверять Кастерфо, сделайте так, чтобы он был на нашей стороне, — предложила Арлиз Хадрассиан. — Убедите его. Обратите в нашу веру.
— И как, по-вашему, если он водит дружбу с принцессой Леей… — возмущенно начала леди Кариса, но умолкла на полуслове.
Во времена Империи Риосе жилось непросто. Кастерфо ведь потерял родителей, верно? Да, кажется, осиротел. Во всяком случае, он всегда с ненавистью говорил о Палпатине… и Вейдере.
Хадрассиан нахмурилась:
— Леди Кариса?
— Я позабочусь об этом. А вы тем временем действуйте согласно плану. — И быстрым взмахом руки леди Кариса разорвала голографическую связь.
Она повернулась к сейфу. Ей показалось, что сквозь его непроницаемую броню, сквозь дерево сундучка она видит музыкальную шкатулку, способную изменить судьбу Галактики.
«Я не могу нарушить клятву монарха», — подумала леди Кариса. Верность долгу монарха и аристократическая честь по-прежнему очень много значили для нее.
Но если на одной чаше весов лежит неприкосновенность печати, а на другой — пришествие Первого Ордена, что перевесит?
Глава двадцать вторая
Чтобы стать пилотом звездного истребителя, одной любви к полетам мало. Надо любить все, что связано с твоей работой, от строгих правил взлета, посадки и перемещения космических судов до технического обслуживания корабля. Были такие, кто летал как птица, но в первый же год птицей вылетел из академии только потому, что, порхая в облаках, забывал позаботиться о своей машине.
Джоф Систрайкер обожал свой истребитель типа X до последнего болтика. Ему нравился запах смазки и эхо в ангаре, норовившее подхватить каждый лязг. Он даже любил зарываться по локоть в потроха истребителя, просто потому, что и это дело было неотъемлемой частью жизни пилота.
Он как раз лежал спиной на ремонтной тележке под носовой частью истребителя и вглядывался в переплетение проводов за снятой панелью. Где-то там была цепь, от которой зависела маневренность. Вот, кажется, контакты слегка подгорели… Не факт, что проблема именно в них, но лучше зачистить и посмотреть…
— Эй, Систрайкер, ты там как, жив еще? — окликнул его Ледени, работавший над собственным истребителем по соседству. — Или может, принести газировки и вентилятор?
По всему ангару эхом разнеслись смешки пилотов. Джоф совершил ошибку, рассказав о том, как попробовал «Девятый вал». Теперь до конца дня придется слушать насмешки от тех, кто этого пойла даже не нюхал.