— А я думала, ты соскучился по острым ощущениям, Систрайкер.
— Соскучился. Но чтобы желудок наизнанку выворачивался — это в список моих любимых острых ощущений не входит. Разве что наутро после — это еще куда ни шло.
Грир покачала головой:
— Ну, тогда держись.
Ее саму покачивание мостов даже успокаивало, как качка в море. Как и большинству здешних детей, Грир пришлось научиться управлять лодкой прежде, чем учиться летать. «Если не можешь покорить море, не сможешь покорить и небо», — говорили на Памарте. Самые теплые воспоминания детства для нее были связаны с морем — когда она ставила парус в лодке или искала подходящую бухту, чтобы бросить якорь.
Ветер, соленые брызги в лицо… Как же было хорошо! По-настоящему хорошо… Может, она стала слишком уж осмотрительной и осторожной с тех пор.
Грир посмотрела вперед, на маленький остров, полускрытый туманом. Его острые скалы торчали из воды, словно бросая вызов волнам. Вот уже на берегу стало можно разглядеть огни в окнах, и Грир больше не смогла обманывать себя: вернуться домой было так приятно. Всего пару часов полета — и она оказалась бы у друзей своих дедушки и бабушки, которые как раз собираются вместе и ставят на огонь огромные котлы с ухой. Завидев ее, они улыбнулись бы широко-широко и так же широко распахнули объятия…
«Ты не на каникулы к бабушке приехала, — мысленно одернула она себя. — И чтобы все получилось, никто не должен тебя узнать».
К счастью, пилотов знали больше по кораблю, чем в лицо. Когда Грир и Джоф, спустившись по ступенькам, вошли в старую кантину, посетители на миг подняли глаза на новоприбывших, но ни на одном лице не мелькнуло и тени узнавания. Разве что белобрысая шевелюра Систрайкера привлекла пару любопытных взглядов.
Джоф и Грир тихо уселись на лавке в конце одного из длинных столов. Почти сразу же подошел хозяин:
— Что-то я вас тут раньше не видел.
— А нас далеко носило. — Слова Систрайкера прозвучали достаточно небрежно, чтобы показаться убедительными, как показалось Грир, но хозяину что-то не понравилось.
Он достал из кармана фартука флягу, наполненную янтарно-красной жидкостью, и сидевшие поблизости посетители засмеялись.
«Девятый вал». Грир узнала бы его и с двадцати шагов.
Хозяин поставил перед Джофом квадратный в сечении стакан:
— Если тебя далеко носило, ты, может, уже и не наш. Разнежился небось, стал таким же слабаком, как они там…
— Нет, я… — заикнулся было Джоф.
— Нет? Ну так покажи, насколько крепка у тебя задница. — Хозяин наполнил стакан до краев и пододвинул его Джофу. — Выпей-ка. А я погляжу, как оно тебе.
— Он еще пацан. Дайте лучше я. — Грир дотянулась до стакана и залпом опрокинула его.
Казалось, одна струя пламени ударила ей под свод черепа, а другая выжгла все потроха в животе, но Грир умела обращаться с «Девятым валом». Три глотка — и готово. Грир улыбнулась хозяину, поставила стакан на стол вверх дном и хлопнула по нему.
— Такая задница вас устраивает?
— Вот это наша девчонка! — заорал хозяин, и прочие посетители радостно завопили.
После этого Грир и Джофа приняли за своих. Несколько человек подошли поздравить, кто-то пожимал руки, потом шумиха стихла, и они затерялись среди десятков прожженных пилотов и бойцов, потягивающих эль кружка за кружкой. Люди вокруг разговаривали в полный голос, не опасаясь, что их услышит кто не надо.
— Что-то уж больно много патрулей вокруг Кесселя нынче. Могли бы уж тогда просто всю планету сеткой опутать, и дело с концом.
— Помяните мои слова, весь Имперский Флот где-то затаился и ждет своего часа, ой, помяните мои слова, мы его еще увидим…
— А он такой: «А меня не колышет, что тебе мои друзья не глянулись», а я такой: «А чего ж ты тогда про моих друзей распространяешься?» — а он…
— Нет, ну ты подумай: команда Салласта таки выиграла орбитальную эстафету… Поверить не могу…
Услышав эти слова, Грир, едва взглянув на говорившего, вставила:
— Зуб даю, Салласт в этом году выиграет.
— Салластане? Да брось! Их кореллианцы как младенцев сделают!