Ничего.
Как будто там никогда ничего и не было.
Асажж Вентресс спешила вниз по туннелю к ожидающему её ховеркару, бросив по дороге свою маску кси'тинг. Там её ждал Физзк в одежде водителя, и ни один из потихоньку расходящихся гостей не обратил на них внимания.
— Вы видели его? — спросил Физзк.
Она безрадостно засмеялась.
— Конечно, — сказала она. — Он почти ощутил меня.
Несколько месяцев граф Дуку обучал её медитациям квай'тек. Приятно было видеть результат. Её усмешка была столь же дикой, как бессмысленная улыбка кракена.
— Оби-Ван Кеноби. — Она села на место и сомкнула глаза. — Я вступаю в игру.
— Это было очень рискованно? — спросил Физзк.
Она открыла глаза и пристально посмотрела на него, возможно, раздумывая, а не убить ли ей его прямо здесь и сейчас.
— Жизнь — риск, — сказала она, а затем отвернулась, наблюдая, как здания уплывают прочь. На миг в её лице появилась необычная мягкость, когда она глубоко задумалась. — А, возможно, и смерть.
Физзк промолчал.
Вентресс закрыла глаза, составляя планы.
Джедаи. Она убила много джедаев, но еще не ненавидела их. Скорее, она ненавидела тот факт, что они сбились с пути, забыли свою истинную цель в мире, став пешками коррумпированной и приходящей в упадок Республики.
Хотя большинство джедаев были обнаружены в раннем младенчестве и воспитаны в Храме джедаев, Асажж Вентресс нашел мастер Кай Нарек на заброшенной планете Раттатак. Осиротелый ребенок, голодающий в руинах разрушенного войной города, Вентресс вцепилась в первого, кто дал ей надежду, и спустя годы дошла до поклонения грозному Нареку, как образу отца. Он выходил чувствительную к Силе девочку, открыл и развил её потенциал. В то время она воображала, как однажды сможет отправиться на Корускант и предстать перед Советом, стать частью древнего Ордена.
Затем её учитель был убит. Совет джедаев, бросивший Кай Нарека на произвол судьбы, теперь стал объектом её слепой ярости. Одержимая местью, она стала разрушительной силой — превыше всего, о чём её учитель-джедай мог мечтать.
Именно граф Дуку обнаружил её во Внешнем Кольце. Она напала на него, была повержена и обезоружена, но вместо того, чтобы убить её, он сделал её сообщницей, завершил её обучение и направил её стопы на надлежащий путь.
Именно Дуку она была полностью предана, и не была должна ничего, кроме смерти, безжалостным, испорченным джедаям.
Да. Она встречалась с джедаями. Убила многих. Сталкивалась с мастером Винду и едва не одолела его. Сталкивалась со Скайуокером в сражениях, которые они оба помнили. Оби-Ван дважды избежал её руки, но больше ему это не удастся. В этом она поклялась своей преданностью Дуку. В этом она поклялась своим погибшим учителем Кай Нареком.
Это она пообещала себе — чисто для собственного удовольствия.
Закрытые веки Асажж Вентресс задрожали, и её розовый рот изогнулся в улыбке.
24
Джедай и его компаньон виппит вернулись к себе, но Джи'Май Дарис всё ещё занималась своими гостями, пока музыка не смолкла и огни не погасли, означая конец вечера.
Она стояла в дверях, прощаясь с гостями, когда появились Кайза Квилл и его подруга Сабит. Несколько месяцев назад Квилл был зеленоглазой ревнивой женщиной, Сабит — мужчиной, но даже теперь Квилл был пугающим. Даже будь он в упадке сил, а Дарис — в расцвете, ей было бы далеко до него. Сейчас, на пике агрессии, тяжесть его феромонов была почти подавляющей.
Он наклонился над ней, окутав её своим запахом.
— Не думай, что я не знаю о том, что ты пытаешься заполучить джедая в союзники, — сказал он. — Не думай даже на миг, что я потерплю это. Помни, что случилось с Филианом.
Она напряглась. Как могла она забыть? Не прошло и пяти лет, как Квилл и её возлюбленный Филиан вступили в официальный бой, который кси'тинг называют «выход на песок». И там, в присутствии совета, смертоносный Квилл сразил её любимого. Проживи она даже тысячу лет, она никогда не забудет это зрелище.
— Не поддавайся, — продолжал он. — Не колеблись. Или тебе же будет хуже.
А потом он ушел.
Джи'Май Дарис проводила оставшихся гостей и вернулась в свои апартаменты. Она всецело любила Филиана. В этой круговерти вечного танца от мужчины к женщине каждый миг бытия был по-своему изысканным.