В другом конце зала засверкал огромный экран, осветив стоящего перед ним человека.
Ну конечно. Кто же еще...
— Губернатор Таркин, — самым светским образом улыбнулась Лея. — И как я сразу не догадалась, что это вы науськиваете Вейдера. Я ощутила ваше зловоние сразу же, едва поднялась на борт.
Рассказывая о гранд-моффе Уилхаффе Таркине, отец прежде всего предупредил Лею, чтобы она держалась от этого человека как можно дальше. Таркин посетил Алдераан с официальным визитом, когда Лее было около тринадцати лет — а в этом возрасте она всегда все делала наперекор советам. Поэтому она украдкой таскалась за отцом и гранд-моффом, тщательно прислушиваясь к холодным, полным недоверия друг к другу репликам, которыми они обменивались.
Наблюдая за гранд-моффом с безопасного расстояния, она поняла одно: он был рафинированным подлецом. Таркин держал рабов. Он обвивал кольцами коварства своих жертв и медленно, безжалостно выжимал из них жизнь.
То, насколько холодно и твердо было сердце Таркина, было видно по нему с первого взгляда. Неизбывная злоба, составлявшая всю суть губернатора, отразилась на его внешности. Его лицо было худым и костистым, кожа туго обтягивала череп. Сверкающие стальным блеском голубые глаза, казалось, с первого взгляда выносили суждение о том, на кого смотрели, а постоянное неприязненное выражение давало понять, что еще никому не удалось заслужить уважение Таркина.
На экране за спиной гранд-моффа плыла прекрасная изумрудная планета, при виде которой у Леи защемило сердце. Алдераан. Должно быть, после того как пленницу доставили на борт, станция отправилась в ее родную систему.
Алдераан, ее дом, по которому она начинала скучать в ту самую минуту, когда покидала его. Несмотря на все страхи, в душе Леи вспыхнула надежда. Похоже, ее все-таки решили отпустить... Иначе зачем они здесь?
— Вы обворожительны до последнего, ваше высочество, — произнес Таркин, и под его ледяным взглядом все ростки надежды в сердце Леи разом увяли. — Вы и представить себе не можете, как горько мне было подписывать ваш смертный приговор.
Выходит, отпускать ее не собирались.
Сердце Леи вновь пронзил страх. Да, она догадывалась, что ее могут убить, но одно дело просто обдумывать возможность такого исхода и совсем другое — услышать свой приговор вот в такой непринужденной форме. Таркин говорил с тем же безучастным выражением, с каким сообщают меню предстоящего обеда.
— Я удивлена, что вам хватило смелости взять на себя эту ответственность, — парировала она.
Отлично. Его глаз слегка задергался. Лея склонила голову набок и издевательски улыбнулась. Мало что могло доставить ей такое удовольствие, как возможность вывести из себя этого подлого старикашку, вообразившего, будто при одном только его виде все должны прятаться по углам.
Эти мерзавцы хотели, чтобы она молила о пощаде. Скулила и рыдала. Пришло время дать волю своей ненависти и показать, что они не за ту ее принимают. Она была вовсе не малюткой-принцессой.
— Я так понимаю, вы тщательно продумали то, как будете от меня избавляться? А то как бы Император вас по головке не погладил...
Губернатор скрестил руки на груди и повернулся к экрану. Какой-то офицер встал и подошел к нему, едва скрывая усмешку, вызванную ее словами. Он был несколько моложе Таркина, и лицо его казалось Лее смутно знакомым. Адмирал... Мотти. Прекрасно. Теперь понятно, зачем «Звезду Смерти» сделали такой огромной, — иначе бы она лопнула под напором раздутого самолюбия самых чванливых подлецов в Галактике.
— Принцесса Лея, прежде чем ваш приговор будет приведен в исполнение, приглашаю вас побыть моей гостьей на церемонии открытия этой боевой станции. — Губернатор держался так надменно, так самоуверенно... Решительно все в характере Таркина вызывало у Леи такое отвращение, что ее передергивало. — Отныне ни одна звездная система не посмеет оспаривать решения Императора.
— Чем сильнее вы будете сжимать свой кулак, — предупредила Лея, — тем больше систем будет просачиваться у вас между пальцев.
— Уверяю вас, после того как мы продемонстрируем мощь новой станции, этому придет конец.
При виде ухмылки, скривившей губы губернатора, Лее захотелось отпрыгнуть назад. Такие, как он, искренне улыбаются, только когда предвкушают кровопролитие.
— К слову сказать, — продолжал Таркин, — я должен поблагодарить вас за то, что вы помогли нам определиться с тем, какая планета будет уничтожена первой. Раз уж вы отказываетесь сообщить нам местоположение базы повстанцев, мне пришлось остановить свой выбор... на вашем родном Алдераане.
Осознание происходящего ударило точно хлыстом, и рот принцессы распахнулся в крике.
— Нет! Алдераан — мирная планета! У нас нет оружия. Так нельзя...
Нельзя. Алдераан был одной из важнейших планет. Вся Галактика зависела от его богатств и инновационных изобретений. Этот мир населяли миллиарды невинных людей!
— Хотите предложить другую цель? Не такую мирную? Так не стесняйтесь, назовите нужную систему! — отозвался Таркин. — Где находится база повстанцев?
Лея, не веря собственным глазам, обвела взглядом офицеров за пультами управления. Как могли они подчиняться настолько преступным приказам? Она подалась назад, закрывая лицо руками, чтобы никто не увидел, что в ее лице не осталось ни кровинки от овладевшего ею ужаса. Но за спиной у нее оказался неприступный, как стена, Вейдер, а Таркин угрожающе надвигался, радуясь, что загнал ее в угол.
«Дать им правду, да не ту, — лихорадочно вспомнила принцесса. — Подсунуть устаревшие сведения». Координаты, которые она выдаст, будут выглядеть правдоподобно. И имперцы точно еще не успели проверить их на предмет наличия повстанцев. Да, это означает признаться в сотрудничестве с повстанцами, но какая разница, если это позволит спасти ее родную планету. Лея хотела посвятить свою жизнь борьбе против Империи, но за родной мир она была согласна ее отдать.
— Дантуин, — тихо произнесла Лея, опустив голову. — Они на Дантуине.
— Ясно. Вот видите, повелитель Вейдер. Я же говорил вам, что с ней можно договориться. — Таркин повернулся к адмиралу Мотти. — Продолжайте операцию. Можете открывать огонь.
— Что?! — закричала Лея. — Я же дала вам то, что вы хотели! Вы не можете!