С другой стороны, однако, в такое время даже маленький народ может извлекать для себя большую выгоду…
64
— Куда ты меня ведешь?
— Шшш, — ответила Шиика Тулл.
Больше часа они шли по неровной земле. Джанготат уже давным-давно потерял направление — так много было изгибов и поворотов. На его глазах была повязка двойной толщины, и еще сверху на голову надет мешок. Тройная защита. Почему это так важно? Ему обещали сюрприз, затем сказали, что он сможет насладиться им только в том случае, если позволит завязать себе глаза. Это, видите ли, тайна.
Он согласился, затем Шиика и брат Фейт повернули его кругом. Когда он остановился, он почувствовал ветер и догадался, куда он стоял лицом. Когда они повели его вверх по склону холма, ему пришлось забыть эти мысли и сосредоточиться на том, как бы не упасть и не переломать себе кости.
Примерно через пятнадцать минут подъема воздух стал холоднее, земля — ровнее, и он понял, что они вошли в пещеру. Даже после этого повязку не сняли: они кружили и петляли по пещере, по ненадежной опоре, слыша вдали странное водяное эхо.
А потом они ещё почти час шли по неровной земле. Дважды он слышал звуки падающей воды, на тыльные стороны его рук попали прохладные туманные брызги. Затем они начали спускаться по высеченным в камне ступеням.
Он просто стоял там, задаваясь вопросом, чего же она хочет от него. Но она так ничего и не сказала. Наконец, чувствуя легкое раздражение от одиночества и темноты, он сказал: «Что?», сразу же смутившись от нелепости этого слова.
Его руки нащупали повязку.
— Нет, — произнесла Шиика. Её прохладные пальцы опустили его руки.
— Почему нет?
— Ты не должен пользоваться своими обычными ощущениями, — ответила она. — Глазами или ушами.
Замешательство боролось с мощным и непривычным побуждением сделать ей приятное. Возможно, не так уж это странно. Она спасла ему жизнь и показала себя надежным товарищем.
— Чего ты ждешь от меня?
— Слушай свое сердце, — сказала она. — Скажи мне, что ты чувствуешь?
Он остановился и подумал. Несмотря на предупреждения, он сосредоточился на окружающих звуках и ощущениях. Он слышал слабое журчание воды и отдаленные звуки падающих капель, отзывающиеся эхом в темноте. Он чувствовал неровную землю под ногами и…
— Движение воздуха на моей коже, — ответил он.
Её голос звучал слегка раздраженно, но всё ещё спокойно.
— Нет. Глубже. Не ощущения, а сердце.
— Я слышу воду…
— Нет! Перестань пользоваться своими ушами. Что ты чувствуешь? Вот здесь. — Она положила руку на его сердце. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как будто тепло её ладони проникает ему в грудь.
Внезапно он убедился, что она не просто разыгрывает его. Здесь действительно что-то было, если только он сможет это найти.
— Я чувствую… тепло.
— Где?
— Внутри, — ответил он. Он попытался продолжить, но не смог найти слов. Затем он заметил, что искусственный мрак, в который он вынужденно был погружен, больше не черный. Появились какие-то очертания — словно лица, наблюдающие за ним, оценивающие его. Он не вполне различал их, но, казалось, они не похожи на привычные картины, имеющие измерение. Скорее некие извивающиеся формы, пробивающиеся сквозь плоскую эластичную поверхность. Округлые лица с пустыми глазами. Он чувствовал, что знает это существо, но не был уверен, откуда или при каких обстоятельствах…
— Похоже на плавание в золотом потоке, — услышал он собственные слова. — Я в полусне, но в то же время совершенно бодр.
— Да.
— Я … о! — Он снова начал говорить, но затем его горло, казалось, наполнилось пылью. И тут в темноте замерцали пятнышки света. За ними последовали смутные фигуры, то вместе, то разделяясь, потом снова вместе…
Его ноги задрожали и подкосились. Остаточное явление после ранения? Он упал на четвереньки, затем почувствовал на плечах её руки. На то, чтобы вдохнуть, понадобилось несколько секунд. Затем он снова встал и уронил руки, сжимая и разжимая пальцы, дыша поверхностно и сильно. Дрожа, чувствуя себя так, словно сейчас взорвется, он поднял руки к повязке, затем заколебался.