— Она жила одна?
— Да.
Даже на взгляд с улицы дом был большой — четыре уровня, считая первый этаж и мансарду, хотя площадь каждого составляла не больше пятидесяти квадратных метров.
— Я правильно понял — она преподаватель?
— Клер Дьемар. Тридцать два года. Преподавала что-то там такое — не знаю что — в Марсаке.
Мартен встретился взглядом с капитаном.
— Мальчишка был одним из ее учеников.
— Что вы сказали?
Раскат грома заглушил ответ жандарма, и он повторил:
— Я сказал, что он учился в одном из классов, где жертва вела занятия.
— Это мне известно.
Сервас и Бекер молча смотрели друг на друга в полумраке комнаты, занятые каждый своими мыслями.
— Рискну предположить, что вы — человек куда более привычный, чем я, — прервал молчание жандарм, — и тем не менее считаю своим долгом предупредить: зрелище не для слабонервных. Я никогда не видел ничего столь… омерзительного.
— Прошу простить, что прерываю ваш разговор… — произнес чей-то голос.
Они повернули головы к лестнице.
— Могу я узнать, кто вы такие?
Высокий силуэт медленно выплывал из темноты: человек спустился по ступенькам и подошел к ним.
— Майор Сервас, уголовный розыск Тулузы.
Незнакомец протянул Сервасу руку в перчатке. Роста в нем было метра два, не меньше, длинную шею венчала квадратная голова с оттопыренными ушами и по-армейски коротким ежиком волос. Великан крепко пожал руку Сервасу и представился:
— Ролан Кастен, прокурор Оша. Я только что говорил по телефону с Катрин. Она предупредила, что вы появитесь. Могу я узнать, кто вам сообщил?
Кастен имел в виду Кати д’Юмьер, главного прокурора Тулузы, с которой Сервас не раз сотрудничал, в том числе занимаясь самым крупным своим делом — тем самым, что полтора года назад привело его в Институт Варнье. Сервас колебался.
— Марианна Бохановски, мать молодого человека, — наконец сказал он.
— Вы с ней знакомы? — выдержав паузу, спросил прокурор тоном, в котором смешались удивление и настороженность. У него был глубокий рокочущий бас, согласные грохотали, как колеса тележки на гравии.
— Да. Не слишком близко. Мы не виделись много лет.
— Тогда почему она обратилась именно к вам? — упорствовал великан.
Сервас снова ответил не сразу.
— Полагаю, все дело в том, что мое имя было на первых полосах всех газет.
Прокурор ничего не сказал. Сервас понял, что он его изучает, и внутренне поежился: этот человек напомнил ему гигантскую статую с острова Пасхи.
— Ну да, конечно… Бойня в Сен-Мартен-де-Комменж. Конечно… Следствие вели вы… Невероятная была история… такое не забывается, да, майор?
Что-то в тоне судейского чиновника до крайности раздражало Серваса.