Мира секунду смотрела на него и вдруг засмеялась:
— А что, по-твоему, окрасило мои волосы? Конечно же, мои прекрасные щёки.
Воздух жарким костром пылал. Обжигал. Не давал думать ни о чём, кроме такой нужной сейчас близости чужого тела.
— И что же дальше? — пересиливая себя, уточнил Леви. — Что с тобой будет?
— Я… я думаю, я уйду.
— Куда?
— Туда, куда тебе сейчас хода нет, — грустно посмеялась Мира.
— Я тебя не отпущу. Я… я запрещаю тебе уходить, — боги, говорит как ребёнок. И злится сам на себя за эти беспомощные слова.
Она подняла глаза и тыльной стороной руки провела по его щеке. Молча смотрела, пальцами мягко касаясь кожи. Леви медленно накрыл ладонь своей, сильнее прижимая к лицу.
— Не уходи, прошу, — пробормотал он.
А улыбка у Миры вырывалась сама собой. Как себя сдержать-то?
— Не могу. Я бы хотела всё изменить. Но не могу, — она сморщила нос (только бы не заплакать) — Мы никогда не должны были встретиться, понимаешь? — она запустила руки под его локти, касаясь спины и с силой сжимая одежду. Заставляя, моля себя не проронить и слезинки. Ведь если начнёт — уже не остановится. — Это лишь насмешка мироздания.
Понимал. Прекрасно понимал. И вместе с тем никак уже не мог представить самого себя без этой встречи. И как же не хотелось отпускать.
Леви до бликов, до красных вспышек зажмурил глаза, одной рукой зарываясь в мягкие волосы, а подбородком вжимаясь в хрупкое плечо. Как же… неправильно.
— Я боюсь, — голос предательски дрогнул, заставив сердце капитана пропустить удар.
— Я найду тебя.
— Даже в том… мире? — девушка кривила губы, чувствуя щипающую боль в глазах.
— В любом из миров.
Капитан слегка отклонился и дрожащими руками приблизил её лицо к своему. Горько. Как же горько. Скольких людей он уже потерял? Не счесть. Мёртвые не должны тянуть за собой живых — годами твердил себе эту мантру. Но вот она же стоит тут вполне себе живая, настоящая, дышит, сдерживает слёзы, еле шепчет что-то, улыбается. Он же не дурак, он же чувствует. Чувствует ярко бьющееся сердце и горячее дыхание. Как матьвашу её отпустить?!
— Поцелуй меня, Леви, — тихо шепнула Мира. — Пожалуйста.
Леви заглядывал в такие знакомые и такие неожиданно голубые глаза. Убрал за ухо непослушную светлую прядь. Мира пальцами проводила от подбородка к шее, чувствуя, отпечатывая в себе этот миг. Он приблизился и мягко накрыл её губы своими. Запоминая. Растворялся в этом, задыхаясь в страхе. Ещё хотя бы несколько минут, секунд, часов, хоть немного, самую малость, нупожалуйста. Всё кричит. Истошно орёт, истекая кровью и слезами, отказываясь, отрицая, при этом не вырываясь наружу ни одним звуком. Лишь судорожным дыханием.
А что-то уже тянуло его прочь, где-то эхом звучал голос, что звал.
— Я найду, — тихо произнёс он, одним пальцем стирая всё же упавшую слезу.
— Это… прощание? — шепнула она, закрывая глаза.
— Нет, — отрезал капитан, почти до хруста позвонков прижимая девушку к себе. — Это — до встречи.
Мира тихо засмеялась и кивнула, глубоко дыша и стараясь быть ещё-ещё-ещё ближе, лишь бы остаться, не отпускать, не уходить.
— Пожалуйста, помни меня, — дрожащим шёпотом просила девушка. Леви лишь крепко держал её в своих объятьях:
— Обещаю.
Страх искрами отражался в глазах, что калькой копировали черты лица, руки касались, запоминали. Мир вокруг темнел, а звёзды затухали одна за одной, умирая и прощаясь. Глубоко вдыхали лёгкие, запоминая запах. Песок под ногами превращался в затягивающее вязкое нечто. И миг этот длился бесконечно долго, а Леви всё вглядывался в голубые глаза напротив. Держал, хватался, молил… Ловил эту улыбку. Ощущал привкус горечи. Сжимал чужое тело, губами утешал солёные щёки. Если бы он только знал, что такое море… Мягкие волосы шёлком рассыпались в руках. Халат мялся уродливыми складками. И оно всё длилось, длилось бесконечные секунды, пока тьма не сожрала последние касания, не оставила под ладонями пустоту. Пока из провала не послышался знакомый голос.
— Леви! Очнись же, ну! — его кто-то тряс за плечи, в закрытые глаза бил свет. Что-то гремело и стучало, а тело почему-то трясло.