Леви устало закрыл глаза, проваливаясь в сон.
«Видать, сильно приложился. Какой, нахрен, Ривай. Отлично, просто отлично, Леви. Слуховые галлюцинации — это то, чего тебе так недоставало в этой ебучей жизни».
***Три дня в больнице пролетели… да никак они не пролетели. Леви спал, ел, снова спал, терпел омерзительно горькие отвары, утомительные перевязки и лишь молился (чего прежде никогда не делал), когда уже сможет покинуть это треклятое место. Из плюсов — вокруг было стерильно чисто. Из минусов — всё остальное. Вокруг стонали раненые, пахло ни то спиртом, ни то кровью, запахи настолько смешались, что Леви уже с трудом мог отделить один от другого. И почему-то все, абсолютно мать их все, звали его «Ривай». Капитан старательно скидывал это на нарушение слуха и последствия травмы, лишь отсчитывал секунды до выписки.
На четвёртый день кто-то да услышал его молитвы.
— Что же, капитан, кажется, вы относительно здоровы. — резюмировал врач, складывая стетоскоп и фиксируя что-то в своих бумагах. — Одежду вам принесут в ближайший час и можете быть свободны. Однако, рекомендую вам воздержаться от тяжелых нагрузок. Любых, если вы понимаете, о чём я, — подмигнул ему врач.
Леви нихрена не понимал.
— При любом ухудшении самочувствия, прошу вас, незамедлительно обратитесь ко врачу. Всего вам хорошего и спасибо за вашу службу. — доктор кивнул и, захлопнув папку, покинул палату.
Форму, и правда, принесла молодая медсестра примерно через час. Аккуратно сложив вещи на стул, она, залившись краской и глупо хихикнув, убежала.
Леви всё ещё нихрена не понимал.
— Устроили дурдом какой-то. — раздражённо пробормотал он себе под нос, потянувшись за штанами.
И замер.
Это не его форма.
Она… маленькая.
— Дебилы. Даже форму правильную не могут принести. Эй! Кто-нибудь! — крикнул он в сторону двери.
Тут же из-за неё показалось личико так недавно упорхнувшей девицы.
— Да, капитан?
— Вы не ту форму мне принесли. — устало кивнул в сторону одежды. — Это не моё.
— Что вы, что вы! — краснеющая девица подлетела к Леви.
«У неё температура, что ли? Красная как чёртов томат.»
— Это — ваша форма, я уверенна! Вот, посмотрите, — и, развернув форменную куртку указала на чуть оторванную нашивку на кармане.
Ривай
— Издеваешься? — поднимая глаза на девушку, тихо произнес Леви. — Какой я тебе, нахер, Ривай?
Медсестра испуганно попятилась, закрывая лицо:
— Только не бейте!
— Ты ебанутая? Зачем мне тебя бить? — сквозь зубы цедил капитан. — Вы со мной шутки шутить надумали? Ты не видишь, что эта одежда мне мала?
— Ой, — испуганно пискнула медсестра. — Я поищу что-нибудь побольше, наверное, какая-то ошибка! — и выскочила из палаты, не успел Леви и слова произнести.
Дур дом.
Бесконечно стрекоча «ошибка, глупая ошибка, видно, отдали кому-то, простите, извините, не серчайте», девица через полчаса всучила Леви непонятные брюки и рубашку. Тот скептично понюхал форму, что пахла лишь мылом, кивнул: «На доехать до штаба — сойдет», натянул на себя чужую одежду.
Повозка уже ждала у дверей больницы, Леви шагнул в неё и, прикрыв глаза, откинулся на мягкое кресло. Мягко тронулась лошадь. Ритмичный стук колес о брусчатку.
«Зайти к Эрвину по приезде», — подумал Леви и утонул в приятной дремоте.