Приключения, Фантастика 1996 № 06: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Георгий заученно улыбнулся ей и кивнул.

Когда Марина и Фалеев ушли, покачиваясь и спотыкаясь, он быстро спустился вниз в общий зал бара. И сразу же нашел то, что искал.

Она сидела у окна неподалеку от стойки; сквозь темно-синее стекло падал неяркий рассеянный свет, обрисовывая красивый профиль. Сидела, опустив голову, и задумчиво рассматривала пузатый бокал, который медленно поворачивала изящными тонкими пальцами. Одинокая и неустроенная.

Георгий подошел к стойке и, заказав виски, сел так, чтобы видеть ее. Чем дольше он смотрел на эту женщину, тем глубже проникала она в его сердце, с легкостью преодолевая все преграды, против которых в последние годы были бессильны любые женские чары.

Георгий разглядывал ее с восхищением. Эта женщина была нестерпимо привлекательна. Неожиданно возникшее чувство несколько испугало его, он привык, что все у него расписано по часам — дела, секс, отдых, что все контакты, имеющие целью выгоду или удовольствия, планируются им заранее, что он заставляет окружающий мир подстраиваться под его планы, а не наоборот.

«Она — всего лишь одна из миллионов симпатичных женщин, — сказал он себе, — лишь тайнопись пола, открывшаяся мне одному, делает ее такой нестерпимо привлекательной, прекрасной в моих глазах».

Сказать-то сказал, но это ничуть не помогло. Георгия восхищало все: и ее стройные, какие-то наивные ноги, и то, как она время от времени терлась щекой о плечо, которое по-детски поднимала вверх, и тонкие линии лица. Он забыл о своем намерении снять ее на ночь, с которым направился сюда. Восхищение лишило его уверенности и сделало робким, он стал лихорадочно придумывать что-нибудь элегантное и неординарное, но на ум ничего не шло. Опыт его знакомств был полон пошлостей и наглых фраз.

Поэтому он просто сидел у стойки и смотрел на нее — тепло и грустно.

Все решилось само собой. Она подняла глаза и их взгляды встретились. Георгия словно ударили в грудь — в ее глазах стояли слезы. Он порывисто встал и подошел к ее столику.

— Извините, мне показалось, вам плохо. Не могу я чем-нибудь помочь?

Она удивленно взглянула на него — над каймой нижних ресниц блестела влажная полоска — и, отрицательно покачав головой, вновь опустила ее.

Георгий молча стоял, не зная, как быть дальше, просто уйти он уже не мог.

— Я от всей души, — нелепо пробормотал он и сел напротив.

Она ничего не ответила, затем вдруг глянула на него в упор, желая понять, с кем имеет дело, и скупо улыбнулась.

— Вы, наверное, миссионер и предлагаете помощь всем несчастным женщинам. Всем подряд.

Георгий энергично затряс головой.

— Ах, даже не всем. Только избранным.

— Только вам, — сказал он и почувствовал, что совсем теряется и краснеет.

— Не надо вкладывать столько души. В баре это выглядит ненатурально.

— К сожалению, но я в этом не виноват.

— В чем?

— Что встретил вас именно здесь.

— И я вам сразу понравилась… Георгий кивнул.

— И вы хотите пригласить меня к себе? Или мы сначала прогуляемся вдоль пенной линии прибоя?

Георгий поджал губы и ничего не ответил.

— Вот видите, — сказала незнакомка и грустно улыбнулась.

— Вижу, — ответил он резко и поднялся. — Но это относится не ко мне, и поэтому несправедливо. Хотя вначале, когда я заметил вас внизу, все было именно так, как вы сказали. Да и как могло быть иначе в этом городе и этом месте?

Она с удивлением глянула на него, не ожидая такой прямоты, потом как-то неопределенно улыбнулась.

— Принесите мне кофе и мороженое. Я люблю шоколадное с орехами.

Спустя полчаса Георгий и Фаина уже шли неторопливо вдоль той самой пенной линии прибоя, о которой она упомянула с издевкой. Здесь у моря было сравнительно тихо — настолько, насколько вообще может быть летним вечером в модном курортном месте. Сверху с набережной неслась музыка, слышались пьяные крики и смех. Отель, в котором они жили, как оказалось, оба, стоял словно рождественская елка, расцвеченный множеством разноцветных вспыхивающих и гаснущих рекламных огней. Огромная коробка, вознесшаяся к небу и сливающаяся вверху с тьмой так, что освещенные окна последних этажей, казалось, просто висели в пустоте.