— Вставь его в меня.
Его губы скривились в улыбке:
— Вставь его сама.
Так я и сделала.
Я всхлипнула ему в рот, почувствовав его глубокий вдох. А потом начала двигаться.
— Девочка моя, полегче, я не могу… Черт! Детка, пожалуйста, я хочу, чтобы это продлилось подольше.
Он тяжело дышал, и я чувствовала себя просто потрясающе из-за того, что я была тому причиной.
Я не хотела торопится, хотела получить больше удовольствия, но была слишком жадной, и поэтому, мы оба кончили сильно, но слишком быстро. Я наклонилась к нему и обхватила руками его плечи, а он обнял меня за талию и прижал к себе. Он устроился рядом со мной, укрыв нас одеялом.
Его глаза были закрыты, и, казалось, он уже засыпал, поэтому я потрясла его.
— Максим…
— Ммм…
— Спокойно ночи…
Он прикрыл веки и снова улыбнулся, крепко прижав меня к себе. Я тоже закрыла глаза и безумно счастливая заснула в его руках.
Глава 17
Наступил ноябрь месяц. Холодный мелкий дождь, досаждавший последние дни, сейчас сменился снегом. Крупные белые хлопья неторопливо падали с неба на мокрую землю. Я этого не замечала, не обращала внимания и на то, что снег падает на мои волосы, оставаясь на них. Я любила зимнюю погоду. Снег, укрывающий землю и лежащий на темно-зеленых еловых ветках, сиял и искрился под солнечными лучами.
Придя этим утром на работу на своем столе, я обнаружила упакованную вещицу. Разорвав коричневую оберточную бумагу, я обнаружила покрытую фольгой коробку шоколадных конфет.
Только однажды я попробовала трюфели, слизывая их с кончиков пальцев Макса. Он растопил шоколад теплом своих рук… затем порочными движениями языка слизал написанные им слова с моего тела.
Сексуальная Арсения. Сладкая. И мое любимое — моя.
Сведя бедра, я скрестила лодыжки, мое лоно сжалось в жадном требовании.
Приложенная записка была короткой и без подписи.
Твои любимые конфеты.
Порою при работе передо мной открывался мир, далеко выходящий за рамки знакомого и привычного. В таких случаях мне всегда было трудно скрыть свой неподдельный восторг, и я пыталась копировать реакции отца, державшейся естественно и с достоинством.
Приходилось напоминать себе, что выросла я в окружении, своего отца, с каждым разом я училась у него новым вещам.
Смотря на свое зеркало в кабинете, не могла спокойно смотреть на себя, в черном платье с короткими рукавами, рука Николая была на моем плече.
— Ты сегодня другая.
Я посмотрела на него:
— Мне кажется, оно не очень мне подходит.
— Ты другая в нем, потому что никогда не носила их.
— Мне следует быть осторожной, — объяснила я. Многих девушкам идут платья, стройные как тростники, грандиозные и гибкие. Я же была пышна. — Грудь слишком большая. Как и задница.