Мы приехали к моему дому слишком рано. Он припарковался, я перекинула ногу через борт, он схватил меня за руку.
— Когда мы снова встретимся? — спросил он.
— Ты приходишь без предупреждения, не думаю что тебе нужно приглашение — Обхватив его руками за шею, приподнялась на носочках и поцеловала. Он тут же ответил на поцелуй, взял за талию и крепко прижал к своему телу.
Мы виделись не каждый день, всего четыре или пять раз в неделю, но каждый день разговаривали по телефону, иногда по нескольку раз, просто проверяя друг друга.
Жизнь есть жизнь, и она продолжается даже тогда, когда ты изо всех сил пытаешься справиться с тем дерьмом, которым она тебя одаривает, а иногда она одаривает тебя еще большим дерьмом прежде, чем ты будешь к этому готов.
Вскорем времени Максим появился в моем доме, в тот день я пришла с работы очень злой, звенела посудой на кухне, из стерео громко звучала музыка.
Он воспользовался своим ключом. Я не давала ему ключ — он сам конфисковал один, чтобы возвращаться тогда, когда захочет.
Я также не попросила вернуть его мне.
Его взгляд остановился на мне. Я впилась в него взглядом, а затем мудро проигнорировала его изогнутые губы, когда он опустил глаза в пол, безуспешно скрывая от меня улыбку.
Он думал, что это забавно, когда я злилась.
Я не находила в этом ничего смешного.
Максим подошел к моему холодильнику, достал два холодных пива, открыл их и поставил одну бутылку рядом со мной. Потом он неторопливо обошел бар, уселся на табурет и уставился на меня прекрасными глазами, обрамленными темными густыми ресницами.
— У тебя ПМС?
Я поперхнулась пивом, когда сделала первый глоток. В его глазах вспыхнули веселье, и он сжал губы.
— Придурок.
Макс встал подложил пиво на столешницу, подошел и, положив руки на мою талию, привлек к себе.
Я почувствовала его теплое дыхание возле уха. Он потянул и сжал в кулаки мою рубашку сзади.
— Пойдешь со мной на бой? — прошептал он возле моей шеи.
Я наклонилась к нему.
— Ты меня приглашаешь? — я поцеловала его в губы.
— Я хочу чтобы ты увидела мою победу — говорил он прерывая наши поцелуи.
— А если ты проиграешь?
Этот вопрос остался без ответа. Я позволила ему целовать себя. Я позволила ему раздеть себя. Я позволила ему привести меня в комнату. Я позволила ему ласкать каждую часть моего тела.
Потом его ярость сменилась нежностью.
Я позволила ему войти в меня и взять меня медленно, красиво.
Я закрыла глаза.
— Не закрывай, — зарычал он, схватив меня за бедра, чтобы изменить угол его глубоких, медленных толчков. — Смотри на меня. Покажи мне свои глаза.
И я позволила смотреть мне в глаза все то время, что он занимался со мной любовью, пока не кончила со слезами в них. Я позволила себе оттолкнуть свою неуверенность в сторону. Я позволила нам достигнуть кульминации.
Он кончил сильно, крепко хватаясь за меня, наверняка, оставляя на мне синяки, Достигнув высшей точки наслаждения, он запрокинул голову и застонал.
Я подняла руки, обвила их вокруг его шеи, и крепко обняв его, встретилась с ним взглядом. Я издала расслабленный вздох и, улыбнувшись, произнесла: