— Еще как понимаете. Вы его подначивали, я слышал, — громким шепотом ответил Ордоньо.
Вот же хитрый сукин сын!
— Чинто, это правда? — спросил де Лара.
— Нет! Я вообще не понимаю, о чем он!
— Ну да, не знаете, — хмыкнул паж. — А разве не ваши слова: ой, Диего, тебе смелости не хватит коня объездить.
— Это неправда! Ложь! Сеньор, спросите у Диего! Я такого не говорил!
— Ну конечно, Диего не станет жаловаться и обвинять, — проворчал Ордоньо. — Он не такой. А вот ты трус! Имел бы смелость — признался, повинился!
Ну все! Держись, подонок!
Хасинто повернулся к пажу и, размахнувшись, врезал кулаком по роже. Ордоньо отлетел, потом зарычал и, сжав кулаки, бросился на него. Неизвестно, чем бы закончилась драка, не вмешайся де Лара. Он схватил Ордоньо за шкирку, а его оттолкнул.
— Вы! Оба! Ни с места!
Ослушаться сеньора не посмели ни Хасинто, ни паж-гаденыш. Стояли и шумно дышали, злобно косясь друг на друга.
Сукин сын Ордоньо! Оклеветал перед сеньором. Ясно, кому тот поверит: пажа знает давно, а его всего месяц. Тем более что уже на второй день знакомства Хасинто показал себя с дурной стороны.
На плечи навалилась тяжесть, в носу защипало от жалости к себе. Ведь он ни в чем не виноват, но пострадает из-за наветов. Теперь дон Иньиго посчитает его подстрекателем и трусом.
— Ордоньо, извинись перед перед моим эскудеро.
Что?! Хасинто ослышался? Или ему снится прекрасный сон?
— Почему я должен… — забормотал паж.
— Не расслышал? Извинись. Или мало досталось от него? — Иньиго Рамирес кивнул на Хасинто. — Могу добавить.
Ордоньо молчал, потупившись.
— Извиняйся же наконец, — повторил де Лара. — Не медли.
Паж повернулся к Хасинто и, тщательно избегая смотреть в глаза, выдавил:
— Прошу, извините.
Теперь сеньор перевел взгляд на Хасинто и приподнял брови. Ясно, чего ждет.
— Извиняю, — сквозь зубы ответил он.
Де Лара кивнул и сказал:
— Ордоньо, ступай к донье Беренгарии. Она собиралась на конную прогулку. Сопроводи.
— Да, сеньор, — упавшим голосом откликнулся паж.
— И на будущее: помни свое место. Еще одно оскорбление кого-то из оруженосцев — и я прикажу тебя высечь. Это ясно?
— Да, сеньор.
Он ушел, и де Лара подозвал Хасинто.
— Теперь признавайся, Гарсиас: он сказал правду?