— Вот главное. Председатель, а не опыты дальнейшего продления жизни. Последняя дочь Эны рождена полвека назад. За полвека ни одного рождения. А сколько «бессмертных» умерло — это тайна Круга Жизни и Смерти, не так ли? Выход остался один… Если он еще существует.
— Нет, старый Ит. То, что ты предлагал, — не выход… Нас слишком мало. Мы не имеем права рисковать даже немногими. Надо действовать наверняка. Вторая Жертва сейчас необходима… И не только затем, чтобы искать пути продления жизни давно живущих. Нет, Ит, дело обстоит гораздо серьезнее… В ближайший год положение Мауны наиболее благоприятно…
— Не Жертва, а межпланетная экспедиция, Председатель. Нашлись бы смельчаки… И хватило бы для нее энергии, если прекратить…
— Молчи! Это страшно, что ты хочешь сказать. Подумай об ответственности перед Кругом Жизни и Смерти.
— Подумай и ты, Председатель, о… заколдованном круге, из которого нет выхода…
Главный астроном умолк. Председатель тоже молчал, устремив взгляд на серебристые экраны.
«Через минуту они осветятся — и надо говорить. Члены Совета ждут… — Председатель вдруг ощутил усталость и пустоту. — Что сказать, если даже старый Ит…»
Из-под густых седых бровей он бросил быстрый взгляд на Главного астронома. Их глаза встретились…
— Ты не поддержишь меня, Ит? — тихо спросил Председатель.
Главный астроном печально покачал головой.
— Поддержу. У меня тоже нет… выхода. Ни у кого из нас нет выхода. Мы сами создали свой заколдованный круг.
Там светит зеленая Мауна…
Ия и Од поднялись по винтовой лестнице в башню большого телескопа. Огромный слабо освещенный зал был пуст. Сплетения металлических рам поддерживали гигантскую трубу — самый зоркий глаз Эны, постоянно нацеленный в дали космоса.
Од подошел к пульту управления, бросил взгляд на приборы.
— Остается двадцать минут до начала моих наблюдений, но…
— Ты ничего не успеешь сделать, — повторила Ия.
Од взял девушку за руку.
— Говори, — попросил он.
Ия пугливо оглянулась.
— Здесь нет никого, — успокоил Од. — Сегодня ночью дежурю только я.
— Выйдем на наружный балкон, — предложила Ия.
— Солнце зашло два часа назад. Холод уже очень силен.
— Выйдем, Од…
Не выпуская руки Ии, Од провел девушку между ажурными сплетениями матово поблескивающего металла к маленькой двери в стене зала. Нажал кнопку. Дверь бесшумно скользнула в сторону. Из открывшегося коридора пахнуло холодом. В небольшой нише у входа висели длинные красные плащи с коническими капюшонами.
Од взял один из них, набросил на плечи Ии. Поднял высокий капюшон. Эластичная ткань капюшона спереди была совершенно прозрачна и не скрывала лица.
Закутавшись в другой плащ, Од шагнул в коридор. Ия последовала за ним. Коридор плавно изгибался. Несколько шагов — и они очутились перед второй дверью. Од повернул рычаг в стене, и дверь отодвинулась. Открылась чернота неба, пронизанная колючими искрами звезд. В лицо ударил леденящий вихрь.
Взявшись за руки, пригибаясь при порывах ветра, Од и Ия добрались до каменной балюстрады, опоясывающей широкую террасу. Под ногами скрипел песок, занесенный ураганом снизу, из пустыни. У подножия башни ярко светились окна массивных зданий обсерватории. Временами их свет мутнел в струях песка и пыли, которые гнал ураган. На западе звезды уже исчезали в непроглядной пылевой завесе.
— В неудачном месте построили обсерваторию, — шепнула Ия, приблизив свой капюшон к самому лицу Ода.
Ассистент отрицательно качнул головой:
— Раньше здесь не было таких, бурь. Воздух днем и ночью был чист и прозрачен. Климат Эны ухудшается год от года.