- Орк, только что я получил сообщение из лаборатории космической физики. Они проанализировали планы марсианского звездолета, переданные Клобором. Наши физики клянутся, что за несколько лет сумеют воссоздать марсианский двигатель. Тем более, что последний космолет с Марса доставил некоторые детали...
"Клобор! - подумал я. Пора!.."
Вызвав центральную станцию, я приказал:
- Свяжите меня с Эрикобором на Марсе!..
Несколько минут спустя справа от меня осветился маленький экран. Клобор стоял ко мне спиной, вглядываясь в свой собственный экран, на котором нестерпимо сверкало Солнце. Возле него на столике стоял флакон с розовой жидкостью, бринном. Я быстро посовещался с Хани и Хэлином.
- Ретранслируйте эту сцену на все экраны обеих планет! - приказал я. - Пусть у Клобора будет свой час славы. Он его заслужил! Затем я склонился к микрофону и позвал:
- Клобор! Клобор! Говорит Совет!
Там на Марсе седой старик вздрогнул, оторвался от захватывающего и жуткого зрелища и нажал кнопку видеоскопа. Перед ним появилось изображение контрольного зала. Он улыбнулся.
- Спасибо, Орк, что не забыли меня. Грустно было бы умирать одному.
- Клобор, от имени всех людей - спасибо! Благодаря вам мы сможем когда-нибудь отправиться к звездам, не увлекая за собой всю Землю. Ваше имя будет жить вечно, пока существуют люди!
Старый археолог усмехнулся.
- Я предпочел бы, чтобы мое имя жило в моих научных трудах, а не благодаря случайной находке. Но что делать? Приходится принимать славу, как она есть. Однако не занимайтесь мной, у вас есть дела поважнее. Когда приблизится последняя минута, я позову...
Я перевел взгляд на астрономические экраны. На солнечном диске близ экватора отчетливо выделилась более темная зона с рваными, вихрящимися краями.
- Все идет, как мы предвидели,- проговорил Хани спокойным, даже слишком спокойным голосом. - Теперь взрыва ждать недолго...
Однако прошел целый час, а ничего нового не происходило. Солнце неторопливо вращалось. Затем его медленно пульсирующий диск исказился. Сбоку появился гигантский протуберанец, взлетевший, наверное, на миллионы километров.
Хани прильнул к объективу спектроскопического анализатора.
- Реакция Орка-Кельбика началась! Через несколько секунд...
Закончить он не успел. Несмотря на почти мгновенную настройку светофильтров, мы все были почти ослеплены нестерпимо яркой вспышкой в самом центре Солнца. Когда способность видеть вернулась к нам, весь диск был окутан фантастическими фиолетовыми протуберанцами. В течение одной-двух минут Солнце раздувалось, теряло шарообразную форму, словно распадалось на части. Затем последовал сам взрыв. Кипящее огненное море заполнило весь экран ретранслятора № 1, и он прекратил передачу разнесенный, на атомы.
- Теперь остается только ждать,- пробормотал Хани.
Чудовищный световой поток устремился за нами вдогонку. Однако телескоп на вершине центральной обсерватории все еще показывал нам Солнце как сверкающую звезду. Ретранслятор № 2 перестал работать еще до того, как раскаленные газы достигли его, расплавленный радиацией. Последнее изображение с Меркурия показало людям Теневые горы, резко выделяющиеся на фоне неба, охваченного пламенем. Даже с Марса Солнце казалось теперь крупнее и ярче, чем некогда с обсерватории Эрукои. Несколько минут спустя нас вызвал Клобор.
- Я вернулся с последней прогулки по Марсу. Уже сейчас на поверхности невыносимо. Лишайники горят. Думаю, что теперь мне осталось недолго жить,- закончил он тихо.
На мгновение он исчез, затем снова появился на экране.
- Даже здесь уже тридцать два градуса! Когда стрелка покажет пятьдесят...
Он положил термометр на стол так, чтобы мы его видели. Стрелка перемещалась на глазах. Сорок градусов... сорок пять...
В подземелье марсианского ретранслятора Клобор поднял наполненный розовой жидкостью бокал.
- Друзья, тост Кальра, основателя! Думаю, сейчас он самый подходящий! За прошлые века, которым я посвятил свою жизнь!
- За этот час!- хором ответили мы.
- За вечные дни грядущего!
Клобор поднес бокал к губам, отпил и рухнул на стол; рука его бессильно свесилась.
Мы продолжали стоять молча. Стрелка термометра двигалась все быстрее. Когда она показала девяносто градусов, экран погас.