Обвиняемые секунду поколебались, а потом вытолкнули вперед рыжего великана.
– Когда хозяев не было, командовал я.
– Ваше имя, возраст, профессия?
– Бирон Жан, тридцать два года. Раньше был механиком.
– Признаете себя виновным?
– А какая разница, признаю или нет? Вы все равно меня расстреляете!
– Не обязательно. Вы могли заблуждаться. Что привело вас к преступлениям?
– После этой заварушки патрон сказал, что мы на другой планете, что деревню захватила, извините, всякая сволочь и что нужно спасать цивилизацию. А потом, – он поколебался, – если все пойдет хорошо, мы будем жить, как сеньоры в старые времена.
– Вы участвовали в нападении на деревню?
– Нет. Можете спросить у других. Все, кто там был, убиты. Это были люди хозяйского сына. Сам хозяин тогда очень злился. Шарль Хоннегер говорил, что захватил заложников, а на самом деле он давно бегал за этой девкой. Хозяин этого не хотел. Да и я тоже. Это Леврен его надоумил.
– А чего добивался ваш хозяин?
– Я вам уже сказал: он хотел быть господином этого мира. В замке было много оружия. Он занимался контрабандой. Там, на Земле. А потом у него были свои люди. Ну, мы. Вот он и рискнул. А нам куда было деваться? Мы все в прошлом наделали глупостей. И хозяин знал, что у вас почти нет оружия. Он не думал, что вы его сделаете так быстро!
– Хорошо! Увести! Следующий!
Следующим был юноша, который выкинул белый флаг.
– Ваше имя, возраст, профессия?
– Бельтер Анри. Двадцать три года. Студент политехнического института. Увлекался аэродинамикой.
– А вы-то что делали среди этих бандитов?
– Я знал Шарля Хоннегера. Однажды мы играли а покер, и я проиграл за вечер все деньги. Он заплатил мой долг. Потом пригласил меня в замок. Я не одобрял ни планов его отца, ни его поведения, но предать Шарля не мог. В вас же не стрелял ни разу!
– Проверим! Следующий!
– Простите. Мне хотелось еще сказать... Ида Хоннегер... Она сделала все, что могла, чтобы вас предупредить.
– Мы знаем и непременно учтем это.
Допрос продолжался. Здесь были люди почти всех профессий. Большая часть обвиняемых принадлежала к организации фашистского толка.
Некоторые производили впечатление просто обманутых. Многие искренне раскаивались. Верность Бельтера другу вызывала даже симпатию. Никто из обвиняемых не сказал о нем ничего плохого; наоборот, большинство из них подтверждало, что в сражении он не участвовал. Не знаю, что думали остальные, а я, честно, был в затруднении Но вот вышел двадцать девятый. Он сказал, что его зовут Жюль Леврен, что он журналист и что ему сорок семь лет. Это был маленький худой человек с костлявым лицом. Луи заглянул в свои записи.
– Свидетели показали, что вы были в замке гостем, но некоторые думают, что вы и есть главный хозяин. Вы стреляли по нашим. Кроме того, свидетели жаловались на вашу жестокость.
– Это ложь! Я никогда не видел этих свидетелей. И ни в чем не участвовал.
– Врет! – не выдержал доброволец, охранявший дверь. – Я видел его у автоматической пушки. Той самой, которая прикончила Салавена и Робера. Три раза я целился в этого сукиного сына, да жаль, не попал.
Журналист пытался протестовать, но его не стали слушать.
– Мадемуазель Дюшер.
Вид у нее был жалкий, несмотря на обилие косметики.
– Маделина Дюшер, двадцать восемь лет, актриса. Но я ничего не сделала.