— Мы идем быстро, капитан.
— Знаю, Кармо, но не забудь, что Ван Гульд намного нас опередил. В путь, друзья!
Бросив тело кагуара, флибустьеры двинулись дальше через бесконечные заросли леса, с трудом пробиваясь сквозь сплетения лиан и корней, преграждавших им путь.
Вскоре они вступили в район топей и болот. Здесь даже самые скромные растения разрастались до гигантских размеров. Путникам казалось, что они ступают по какой-то огромной пористой губке, ибо из-под ног при движении сразу же начинала сочиться вода.
Быть может, здесь в лесу таились опасные воронки с засасывающим песчаным дном, получившие название зыбкой саванны, в которых находят смерть любые существа, раз ступившие на предательскую поверхность.
Каталонец, уже бывавший в этих местах, проявлял крайнюю осторожность. Срезав ветку, он то и дело прощупывал ею почву, смотрел вперед, чтобы убедиться, что лес не кончается, и время от времени наносил удары по кустам и корням.
Это объяснялось не только боязнью быть поглощенным трясиной. Он побаивался также и пресмыкающихся, которыми кишат джунгли.
В царивших вокруг потемках легко было наступить на уруту, чей укус ведет к параличу пораженной части тела, или на кораллового аспида, укус которого нередко смертелен.
Внезапно каталонец остановился.
— Опять пума? — спросил Кармо, шедший за ним следом.
— Нет, я просто боюсь идти дальше, пока не взойдет солнце.
— Почему? — спросил корсар.
— Почва уходит из-под ног, синьор. Значит, мы недалеко от опасной саванны.
— От зыбкой саванны, быть может?
— Боюсь, что да.
— Но мы же теряем время.
— Через полчаса начнется рассвет, к тому же и у беглецов тоже, наверное, не все идет гладко.
— Что делать! Придется ждать восхода солнца.
Они легли под деревом и с нетерпением стали ждать, когда рассеются густые сумерки.
Только что погруженный в тишину, огромный лес огласился вдруг странными звуками. Тысячи квакш и жаб принялись квакать так, что едва выдерживали ушные перепонки.
До путников доносился лай, заунывное мычание, оглушительный скрип, словно тысяча жерновов нежданно пришла в движение. Иногда казалось, что в кустах засела не одна сотня простуженных, полощущих себе горло людей или армия плотников, работающих паровыми пилами.
Время от времени с деревьев раздавался пронзительный свист. Это свистели небольшие ящерицы, обладающие, однако, столь мощными легкими, что их свисту позавидовали бы современные поезда.
Звезды начали уже бледнеть, а заря — разгонять сумерки, когда вдали послышался слабый выстрел, который невозможно было принять за кваканье лягушек.
Корсар вскочил на ноги.
— Это выстрел из аркебузы! — сказал он, глядя на каталонца, также приподнявшегося с земли.
— Похоже, — ответил тот.
— Может быть, это они?
— Возможно.
— Значит, они недалеко.
— Слух может вас обмануть, синьор. В лесу эхо разносится очень далеко.