— Немедленно отведите меня к нему!
Стараясь заманить графа подальше в коридор, прежде чем напустить на него африканца с его могучей мускулатурой, Кармо повел кастильца за собой, но, подойдя к лестнице, внезапно обернулся и крикнул:
— Хватай его, кум!..
Африканец бросился к графу, но тот был настороже и, обладая ловкостью настоящего моряка, одним махом перескочил на три ступеньки выше, резко оттолкнул Кармо и, решительно обнажив шпагу, воскликнул:
— Ах, мошенник!.. Что все это значит?.. Я вам уши оторву!..
— Если вам угодно знать, что означает это нападение, то я вам объясню, синьор, — раздался голос капитана.
На площадке неожиданно появился со шпагой в руках Черный корсар и начал спускаться по лестнице.
Кастилец обернулся к нему, не спуская, однако, глаз с Кармо и африканца, отступивших в глубь коридора для охраны двери. Первый вооружился длинной навахой, второй — палкой, столь грозным в его руках оружием.
— Кто вы такой, синьор? — спросил кастилец, не обнаруживая и признаков страха. — Судя по одежде, вы дворянин, но не все золото, что блестит, и я не удивлюсь, если вы окажетесь бандитом.
— За эти слова вы можете дорого поплатиться, мой дорогой, — ответил корсар.
— Посмотрим!
— Вы смелый человек, синьор, тем лучше. Я бы советовал вам, однако, отдать шпагу и сдаться.
— Кому?
— Мне.
— Бандиту, устраивающему засаду для расправы над благородными людьми?
— Нет, кавалеру Эми́лио ди Роккане́ра, синьору Вентимилья.
— Как, вы дворянин?! Могу я в таком случае знать, почему синьор Вентимилья подослал своих слуг, чтобы убить меня?
— Вам это показалось, синьор. Никто не собирался вас убивать. Вас хотели разоружить, подержать в плену несколько дней, и больше ничего.
— А с какой стати, позвольте узнать?
— Дабы вы не могли предупредить власти в Маракайбо, что здесь нахожусь я, — ответил корсар.
— Быть может, господин Вентимилья не в ладу с властями Маракайбо?
— Просто они, а вернее, Ван Гульд не питает ко мне особой любви, и ваш губернатор был бы очень счастлив заполучить меня в свои руки, как я его — в свои.
— Не понимаю вас, синьор, — сказал кастилец.
— Это не имеет отношения к вам. Итак, согласны ли вы сдаться?
— О!.. Неужели вы думаете, что человек, вооруженный шпагой, сдастся, не защищаясь?
— Тогда я вынужден буду вас убить. Я не могу позволить вам уйти: это означало бы поставить под удар себя и своих товарищей.
— Но кто же вы такие, наконец?
— Вы, наверное, уже догадались: мы флибустьеры с Тортуги… Синьор, защищайтесь! Я не собираюсь отпускать вас живым!
— Охотно верю, ибо вас трое.