— Гром и молния!.. Я это испытал на своей шкуре и если не сдох от боли, то только благодаря чуду.
— А испанцы непременно пойдут туда за водой?
— А разве есть другие водоемы в округе?
— Нет, Кармо.
— Значит, они будут вынуждены пить из того, которое мы с тобой нашли.
— Вот бы посмотреть, как действует твой «нику».
— Придет время, и ты увидишь, как целая толпа людей будет кататься от колик в животе.
— А когда мы сделаем это?
— Как только будем уверены, что наши враги пошли на штурм высоты.
В этот момент корсар, оставив вершину скалы, служившую ему наблюдательной вышкой, спустился в укрепленный лагерь и сказал:
— Шлюпки окружили остров.
— Готовятся нас осадить? — спросил Кармо.
— Разумеется!
— Но мы готовы, капитан, выдержать любую осаду. За этими камнями и колючей изгородью мы продержимся до прибытия Олоннэ и его флибустьеров.
— Да, если испанцы потеряют много времени. Я видел, что на берег высадилось более сорока человек.
— Ох! — сказал, поморщившись, Кармо. — Их слишком много, но я рассчитываю на «пику».
— Что это за «нику»? — спросил корсар.
— Пойдемте со мной, капитан… Прежде чем испанцы до нас доберутся, им потребуется три-четыре часа, а нам хватит одного.
— Что ты задумал?
— Увидите, мой капитан. Пойдемте, Ван Штиллер останется охранять нашу скалу.
Захватив аркебузы, они спустились с холма и углубились в заросли кедров, пальм, симаруб и хлопковых деревьев. Дорогу пришлось прокладывать сквозь сплошные переплетения лиан.
Спустившись метров на пятьсот и распугав по пути стаи попугаев и несколько пар обезьян, они вскоре добрались до водоема, который Кармо торжественно окрестил озером, хотя в действительности речь шла всего лишь о небольшом пруде окружностью шагов в триста.
Это был единственный водоем, по всей видимости весьма неглубокий и полный водорослей. Там были целые заросли мукумуку.
На берегу пруда Кармо обратил внимание корсара на скопление ветвистых растений с коричневатой корой, похожих на лианы. Их там было великое множество. Переплетаясь друг с другом, они напоминали клубки змей или заросли перца.
— Вот растения, от которых испанцам не поздоровится, — сказал флибустьер.
— Каким же образом? — осведомился с любопытством корсар.
— Увидите, капитан.
С этими словами моряк обнажил абордажную саблю и принялся обрубать ветвистые побеги, которые индейцы Гвианы и Венесуэлы называют «нику», а натуралисты — робинией. Набрав несколько охапок, он поместил их на скале, круто обрывающейся в пруд.
Когда число вязанок достигло тридцати-сорока, он вырезал две длинные толстые палки и, вручив одну из них капитану, попросил его:
— Расплющите ее, капитан.