— Ты вся моя, детка. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Я чертовски сильно хочу тебя.
Она вскрикнула, когда Бист укусил ее за грудь, зная, что оставит след.
Он полностью овладел ею, обхватил руками за талию и трахал так сильно, что изголовье кровати ударялось о стену, вторя их крикам.
Бист довел ее до оргазма первой, прежде чем присоединился к ней, заполняя спермой. Девушка чувствовала каждый толчок, пока он изливался в ней. Бист уже давно не пользовался презервативом, а она все время забывала записаться к врачу. Хоуп быстро отметила все это в голове, чтобы покончить с этим вопросом. Меньше всего ей хотелось заманивать его в ловушку с ребенком, которого он не хотел.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
Она улыбнулась.
— Я не могу сейчас даже пошевелиться.
— Хорошо, потому что я еще не закончил с тобой.
— Ты в порядке? — спросил Калеб.
Бист взглянул на брата, откинувшись на спинку кресла. Теперь он проводил дома гораздо больше времени, чем за его пределами, и Хоуп была тому причиной. Когда она была рядом, было невозможно оставить ее надолго. Мужчина не хотел оставлять ее.
— А почему должно быть наоборот?
— Твоя женщина ищет колледж, и я не знаю, беспокоит ли тебя разница в возрасте?
— Разница в возрасте?
— Она намного младше, Бист.
Он улыбнулся, когда Калеб сел.
— Разница в возрасте? Знаешь, когда я с ней, то не чувствую никакой разницы. Она не ребенок и не хихикает как маленькая девочка, пока я ее не пощекочу.
Калеб расхохотался.
— Ты щекочешь свою женщину?
— Иногда. Мне нравится заставать ее врасплох, и я не буду говорить об этом с тобой.
Он откинулся назад.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Просто любопытно. Ты никогда не казался мне парнем, которому нравятся молоденькие.
— Мне не нравятся молоденькие.
Хоуп была первой женщиной, которая заставила его пересечь эту черту. Она была совершеннолетней, и он ни на секунду не сомневался, что если бы она не была таковой, то оставил бы ее в покое. Бист бы так и сделал.
Он мог натворить много мерзких вещей, но даже у него есть мораль и границы, которые он не пересечет. Те самые границы, как однажды сказал ему отец, делали его слабым.
Нет, его границы, его мораль — вот что делало его сильным.
— Почему Хоуп для тебя настолько отличается от других? — спросил Калеб.
— Откуда эти внезапные вопросы о женщине в моей личной жизни? — он соединил пальцы домиком, наблюдая за своим братом.
— Ты ведь ничего мне не расскажешь, пока я не скажу в чем мой интерес?
— Именно так это и работает.