Рана его выглядела плохо. В коже имелось несколько отверстий, из которых сочилась кровь.
— Последняя, — с сожалением сказал Алекс, вынимая из кармана небольшой свёрток.
В свёртке лежала каменная пластинка с начертанной на ней руной, а может, и не руной.
— Расступитесь, — велел Стефан и крепко сжал пластину своей мощной рукой.
Воздух в кухне содрогнулся, непонятный артефакт начал светиться ярко-синим светом. Скоро это свечение стало таким ярким, что всем присутствующим пришлось отвести взгляд. Стефан же, проговорив непонятные слова, прижал сгусток света к ране. Раздалось шипение, в воздухе запахло озоном, а через секунду свет исчез. Стефан сидел на стуле и тяжело дышал, но раны его непонятным образом исчезли, оставив после себя только странные белые шрамы.
— То немногое, что работает в вашем мире, — объяснил Стефан, ему на глазах становилось лучше, даже румянец на щеках появился, — лечебная руна, сделана магом высшей категории, стоит бешеных денег, стоила. Она одноразовая. Зато лечит почти всё.
— Что же, я вам верю, — сказал отец смущённо. — И что, Даша теперь такая, как вы?
— Так и есть, — Стефан виновато развёл руками, — мы не выбираем свою судьбу, она выбирает нас.
— Так что у вас за проблемы? — Даша уже приняла решение и теперь перешла к делу.
— Нам нужно попасть за город, — начал объяснять Алекс, доставая из кармана атлас автодорог. — Вот здесь нас будет ждать Нэд, он откроет проход. Но туда ещё нужно добраться, камеры зафиксировали нас, теперь объявлена облава, на выезде из города идут проверки.
— А не проще лечь на дно и переждать? — спросил отец, — дня через три всё закончится.
— Дня через три проход уже не откроется, — объяснил Стефан, — нужно будет искать другое место или ждать, примерно полгода.
— Так, — папа посмотрел на карту, — это место я знаю, дам дорога в заповедник. А кордон, скорее всего, вот здесь, где пост ГИБДД. В принципе, можно объехать. Я дорогу знаю.
— Будем признательны, — сказал Стефан.
— Что ей взять с собой? — спросил папа.
— Ничего, только практичную одежду и бельё. Ещё мыло и туалетные принадлежности. Деньги там другие, электроника не работает, оружие тоже найдём на месте, можно взять лекарства, антибиотики и бинты, не всегда поблизости есть маг. Ещё… — он задумался. — Можно взять письменные принадлежности, ручки, в том мире пишут перьями, это не всегда удобно, а писать придётся часто.
— Собирайся, — сказал отец.
Она быстро сгребла в рюкзак все запасы нижнего белья, отбросив только самые непрактичные (и, к сожалению, самые красивые) образцы, кинула туда же несколько кусков мыла, два полотенца, запасов зубной пасты дома не было, но это не страшно, по дороге заскочит в аптеку. Бросила туда же небольшую косметичку и флакон любимых духов, потом осмотрела необъятные запасы всего, что принято наносить на лицо, тяжело вздохнула и решительно отвернулась. Оделась она так же, как и вчера, только добавила ещё крепкую джинсовую куртку. И в качестве обуви выбрала не кеды, а удобные кроссовки. Без каблуков она ходить не любила, но нужно быть рациональной.
— Я готова, — заявила она, выходя в коридор, где Стефан уже примерял папин чёрный свитер. В таком будет жарко, зато кровь не видно, он её так до конца и не оттёр. — Только в аптеку заедем.
— И в оружейный, — сказал папа, — там тоже кое-что купим.
— Порох, — объяснил Алекс, — бездымный порох, его в вашем мире делают лучше, а патроны для работы нам приходится готовить самим.
— Угу, — кивнула Даша и, кое-что вспомнив, потрогала карман, нож, купленный вчера, по-прежнему был там.
— Идём, — решительно выдохнул папа, поглядев на часы. — Нужно поторопиться, скоро мама придёт.
Они быстро выгнали машину из гаража и направились к выезду из города. Остановились только в аптеке, где Даша купила себе несколько бинтов, лейкопластырь, кровоостанавливающий жгут, две зубных щётки и четыре тюбика зубной пасты. Немного подумав, добавила прокладки. На антибиотики потребовался рецепт, но ей, хоть и с трудом, удалось убедить строгую аптекаршу продать ей несколько пачек.
Потом настал черёд оружейного, куда папа отправился сам, поскольку разрешение на оружие было только у него. Появился он только через полчаса, видимо, очередь была большая. В тёмном пакете лежали несколько пластиковых банок.
— Вот, — он протянул пакет Алексу, — что было, сунар, и капсюли.
— Спасибо, — кивнул тот, убирая всё в свой рюкзак, — при случае верну долг.
— Плевать на долг, — проворчал папа, — ты лучше дочку мою сбереги. Вот тогда ничего не должен будешь.
Оставалась самая сложная часть дела. Выехать за город. Не доехав примерно с километр до упомянутого поста, где, на самом деле, стояли несколько полицейских машин, они свернули на незаметный просёлок. Когда-то он был грунтовой дорогой, ведущей к садово-огородному кооперативу, но кооператив тот приказал долго жить лет двадцать назад, и теперь от него осталась только вывеска, на которой уже невозможно было что-либо прочитать, даже домики дачные давно растащили на дрова. Само собой, что дорога, которую никто не чинил, постепенно заросла, но проехать по ней ещё было можно.
Ветки царапали по машине, их подбрасывало на колдобинах. Пару раз они заезжали в глубокие лужи, из которых потом трудно было выехать. Скоро показались остовы домиков и упавшие заборы из проволоки на сгнивших кольях. Дорога проходила через территорию кооператива насквозь и выходила на трассу где-то в полукилометре от поста. Даже если их увидят, времени хватит, чтобы уйти, их цель почти там же.