– Майская неделя – это празднества в честь окончания учебного года. В университетских колледжах – вроде того, что находится на другой стороне улицы: кажется, это Питерхаус, – устраивают балы и экстравагантные вечеринки, которые длятся до рассвета, – объяснил отец. – Действительно странно, что эти мероприятия проводятся в июне. Даже не знаю, почему неделя так называется.
– Добрый вечер, Хелена, мистер Грэм, – перебил его чей-то голос. В дверях стоял Стэнли. – Ужин готов.
Хелена улыбнулась:
– Спасибо. – Она взглянула на отца, который отвлёкся на часы с блестящим золотым навершием.
– А где же попугай? – спросил Стэнли.
– В моей комнате, – ответила Хелена.
– Ему, наверно, одиноко. Приносите его в кухню, и пусть поужинает с нами, – предложил Стэнли.
Хелена просияла:
– Правда можно?! Мистер Уэсткотт запретил выпускать Орбита из клетки.
– На кухне он нам не помешает, – с улыбкой сказал Стэнли.
Хелена очень обрадовалась. Она стрелой взлетела вверх, распахнула дверь своей комнаты – и застыла на месте, хлопая глазами. Накрывавшее клетку покрывало было снято и лежало, аккуратно сложенное, на подушке. Девочка настороженно оглядела комнату. Больше ничего не изменилось. На комоде тикали её маленькие карманные часики. Одежда, которую она покидала на кровать, так и валялась там неопрятной кучей.
Из клетки доносился какой-то стук. У Хелены сильно забилось сердце, и она присела рядом. Орбит с довольным видом клевал что-то привязанное к прутьям. Откуда взялась эта вещица?
Глава 5
Зеркало
Хелена похолодела, и по коже у неё пробежали мурашки. Она схватилась за прутья клетки и уставилась на овальное зеркальце, прикреплённое к ним шёлковой нежно-жёлтой лентой, на вид очень дорогой. Девочка потянула за неё – и зеркало в золотой оправе уместилось у неё на ладони. Хелена поднесла его к лицу и увидела озадаченность в своих светло-карих глазах. Кто принёс его сюда? Снова прикрепив загадочный предмет к прутьям, она вскочила на ноги, подбежала к двери и выглянула в коридор.
Электрические лампы на стенах моргали и шипели, отбрасывая на пол колеблющиеся тени. Дома они всё ещё пользовались газовыми лампами, которые коптили и пачкали мебель и стены, и поэтому мама люто их ненавидела. Возможно, электролампы были не таким уж передовым изобретением, как считали многие. Хелена слышала, как в одной семье такой светильник заискрил. Когда хозяева набросили на него подушку, ткань загорелась и в комнате начался пожар.
– Кто здесь? – крикнула Хелена, с опаской поглядывая на шипящие источники света и старательно обходя их.
В конце коридора, около лестницы, скрипнули половицы. Хелена испугалась, и ноги её словно приросли к полу. Ниже этажом стали бить часы: семь вечера. Время летело незаметно.
– Привет, мама! Привет, мама! Привет, мама! – затараторил Орбит, и Хелена оторопела: так попугай всегда здоровался с мамой, когда та входила в комнату.
Динь-динь-динь.
Бом-бом-бом.
Дзинь-дзинь-дзинь.
Хелена была уверена, что за ней наблюдают.
– Эй! – окликнула она снова, но голос её потонул в бое часов. Тени в конце коридора зашевелились и обрели очертания человеческой фигуры. У Хелены бешено заколотилось сердце, и она вонзила ногти в потные ладони. Снизу раздалось последнее «бом», потом снова послышался скип половиц, и настенные светильники моргнули.
– Хелена, что ты тут застряла? Стэнли ждёт. – На площадке лестницы, недовольно насупившись и уперев руки в бока, стоял отец.
Хелена медленно, с облегчением выдохнула. Наверное, из-за обилия часов и теней в этом доме у неё разыгралось воображение и она насочиняла бог знает что. Девочка оглянулась на свою комнату. Но ведь загадочное зеркало на клетке Орбита вовсе не фантазия. Хелена стала раздумывать, нужно ли рассказать о своей находке отцу, но он уже исчез – с лестницы слышались его торопливо удаляющиеся шаги.
Кухня помещалась в цокольном этаже, и по мере приближения к ней аппетитный аромат становился всё сильнее.
– Прошу вас, – Стэнли жестом пригласил новых жильцов за стол.