— Зовите меня Хаку.
— Хаку-сан, прошу, помогите напоить мальчика. — Сам отвар дожидался своего момента, находясь у меня в руках. Её руки слегка подрагивали, поэтому лучше ей сейчас отдохнуть, а напоить мальчишку я и сам смогу.
— Конечно, и, прошу вас, обращайтесь ко мне просто Хаку. А ребёнка, которого вы только что спасли, зовут Ранмару.
Ранмару был настолько ослаблен, что ему действетельно требовалась помощь в питье. Оказав оную, мы пошли на кухню, по пути женщина предложила угостить меня чаем, а я не стал отказываться. Придя на кухню, мы заварили чай, я взял черный, а она желтый. За чаепитием и начался наш разговор.
— Моё имя Шизуне Като, откуда вы меня знаете?
— У великого медика не так много учениц, чтобы не знать о них. И мы не обсудили оплату вашего лечения.
Осмотрев потрёпанного меня, она вздохнула.
— Нет, я не возьму денег за лечение мальчика. Вам еще предстоит заботиться о нем, некоторое время у него будет восстанавливаться организм, вам потребуются деньги на еду. — Улыбнулась она легкой улыбкой, отчего мне стало как-то не по себе. Пульс участился, а контролировать дыхание стало сложнее.
— И, тем не менее, я чувствую большой долг перед вами. Не каждый сможет забыть былые обиды наших селений и оказать помощь в трудную минуту. Единственное, чего я не понимаю, так это что побудило вас помочь мне? Вы ведь быстро поняли, что я не шиноби Листа?
— Я стала иръенином не для того, чтобы на моих руках умирали дети.
— Вот как… Прекрасный чай! — Такой искренний ответ смутил меня, и я как-то позабыл обо всех свох планах. В груди было непонятное мне тепло, и чувствовал я себя странно. Я подумал бы об отравлении, если бы не видел, как она готовила чай, своими глазами.
— Спасибо.
Я хотел было уже обдумать все как следует, взять себя в руки, успокоиться и приметить следующие шаги. Как неожиданно за моей спиной раздался еще один женский голос, который я сегодня уже, кажется, слышал:
— Шизуне! Ты забыла проверить состояние пациента после операции. — Не то от появления своей наставницы, не то от осознания своей ошибки, ученица мигом растерялась.
А тем временем, в комнату вошла сама Цунаде Сенджу. Одетая в штаны и мятый белый халат. Её лицо было недовольным, она явно была раздражена от происходящего. И я мог только гадать причину её раздражения, надеясь на лучшее. Мне было неизвестно, сколько она услышала и как давно наблюдала за мной.
— А? Возникли осложнения?! — Заволновалась было ученица.
— Сиди, я все проверила и сейчас хочу поговорить с этим молодым человеком.
— Цунаде-сама, мне еще учиться и учиться. — Успокоилась Шизуне, кинув взгляд на Хаку. — Мне оставить вас наедине?
— Я же уже сказала, сиди. А теперь ты, представься.
От демонстрации командного тона такой выдающийся женщины, Хаку невольно взглотнул. Он уловил толстые намёки раздражения и даже некой враждебности в голосе женщены. От алкоголички не осталось и следа, сейчас перед ним предстал ветеран двух Мировых Воин. Легендарный саннин, шиноби высшего класса и кандидат в Каге. Человек, что представляет немалую опасность для любого…
Взяв себя в руки, Хаку представился как следует, решив избежать лжи в разговоре.
— Юки Хаку, родом из Кровавого Тумана. Опережая ваш вопрос, я не подчиненный Мизукаге.
— Отступник и революционер… — Повторила она с холодом, в то время как Шизуне по-новому начала смотреть на юношу. Хаку выглядел слишком мирно для человека, имеющего корни в Кровавом Тумане.
— Это долгая история… Поэтому, позвольте я умолчу о некоторых подробностях. Я сирота… в детстве мне повезло встретиться с учителем. Он был одним из противников политики Мизукаге. Он же и научил меня всему, что я сейчас знаю. И… Нет, я не могу считаться отступником, поскольку никогда и никому не клялся в верности. Даже не учился в академии ниндзя. Мне просто повезло с учителем.
Устроившись поудобней за столом, Цунаде продолжила: — У мальчика следы истощения и присутствует Додзюцу, что ты об этом расскажешь?
— У него слабое здоровье, изначально я хотел, чтобы вы взглянули на него. Я могу понять только то, что его глаза слишком сильные для него… Вы уже успели осмотреть Ранмару, значит, знаете больше, чем я. — Делаю глоток чая.
Она сверлила меня тяжёлым взгядом, от которого мне становилось не по себе. Не ожидал я от этой женщины такой духовной силы.
— Хорошо, я так понимаю, ты хотел чтобы я вылечила ребёнка? Шизуне. — Грозный взгляд переместился на женщину.
— Да, Цунаде-сама?
— Ты молодец. Мягкое извлечение заразы у тебя получилось прекрасно, как и вся остальная работа, кроме одной ошибки, сказанной мною ранее. Учитывая обстоятельства, ты хорошо постаралась. — От похвалы ученица немного смутилась, после взгляд саннина вновь стал строгим.