Шикамару было тяжелее всего, ведь он был Чунином и уже вел сражения с шиноби Ивы, генинам же было запрещено покидать деревню без веских причин. Увы, такова цена гениальности и взросления. Отец так и сказал ему, предложив выбор. Остаться и принять всё это как настоящий мужчина, или продолжить быть ребёнком позволив другому. Взыграв на чувстве ответственности, он добился от сына согласия.
— Давайте не будем говорить об этом. Среди нашего выпуска осталось крайне мало в живых, просто порадуемся, что мы еще живы. Спасибо что вы были моей командой, — перевёл он тему, привлекая к себе внимание.
Шикамару считался уже взрослым, и сам таким себя считал. По законам с получения ранга Чуунина, в каком бы возрасте не находился генин, он признаётся взрослой личностью.
— Шикамару не говори столь смущающих вещей с таким лицом, — замялась Ино, от улыбки юноши, сложив руку и заёрзав от смущения.
— Тоже верно, кажется, почти готово, — выговорил Чоуджи, улыбнувшись словам друга.
— Как ты это понял? — поинтересовалась Ино, возвращая на лицо милую улыбку.
От её вопроса, Чоулджи состроил максимально серьёзное выражение лица.
— Я знаю сколько времени уходит на готовку свинины, высчитать время её приготовления с момента нашего заказа, прибавить доставку, получаем минуту или две, именно через столько времени на нашем столе будет еда.
— Вау, а ты полон сюрпризов Чоуджи, — впечатлялась девушка, удивляясь интеллектуальным способностям старого друга.
— Он просто учуял её, — вставил своё слово Шикамару.
— Не без этого.
— Ха-ха-ха-ха… — впервые за долгое время, они рассмеялись.
Друзья давно не виделись вместе. Этот день они решили провести в ресторане Акимичи не предаваясь грусти…
А тем временем в резиденции Хокаге было очередное собрание джоунинов.
— Все собрались, теперь мы можем обсудить недавние послание от Ивы. Думаю, многие уже слышали эту новость. Да, они просят мира, — подтвердил мысли большинства здесь присутствующих старейшина.
И тут же зал для собраний заполнился жаждой крови. Это не один человек злился, нет. Это было групповой выпуск яки. Как минимум половина из всех присутствующих были очень сильно злы на Ивагакурэ. Многие джоунины хотели мести за товарищей.
— Шлите их в задницу! — выговорила глава Клана Инузука, громко ударив по столу.
Остальные выразили своё согласие и поддержку молчаливыми кивками.
— … — Хокаге посмотрел на неё молчаливым взглядом, его лицо не выражало каких либо эмоций.
— Мы понимаем твою боль Тцуме, но держи себя в руках. Дальнейшее продолжение конфликта приведёт только к большему числу жертв, подумай о дочери, — Старейшина попыталась было успокоить зарвавшуюся женщину, но та только сильнее гневалась.
— Р-р-р, Не смей упоминать мою семью, старая кляча! — взорвалась Тцуме, почувствовав душевную боль. На этой войне она потеряла своего сына.
— Эх, Спокойней. Нам не стоит действовать полагаясь на эмоции, — придавил её взглядом Хокаге.
Некоторое время она пыталась показать всем, какая она дерзкая. Но Джирайя мог внушать когда того хотел. И это был как раз один из тех случаев. Тому, кто потерял всех учеников, почти всех друзей, его было не пронять простой яростью от горя потери собственного сына.
— Р-р-р… — выдержав взгляд некоторое время, она остывает и смиренно садиться на своё место.
— В таком случае продолжим, перемирие с Ивой будет подписано, это не подлежит обсуждению. Таково моё решение как Хокаге, сегодня я собрал вас всех, дабы услышать мнение каждого на этот счет и обсудить подробности мирного договора, — заговорил пятый Хокаге, заставляя собственным авторитетом умолкнуть недовольным говорунам и прочим сомневающимся.
Что что, а как Хокаге Джирайю уважали. За последнее время его репутация извращенца исчезла, уступая место серьёзным качествам. Тем, за которые его и прозвали великим жабьим отшельником. Подавив недовольство, он начал собрание, под довольные взгляды старейшин. Они проделали хорошую работу, дабы сделать из извращенца человека достойного шляпы Каге.
(***)
Страна дождя, Амегакуре.
Рыжеволосый человек сидел на языке страшной механической статуи, смотря вдаль своими странными глазами. Шел ливень, но ему было абсолютно всё равно, он продолжал смотреть вдаль. С самого высокого здания в деревне открывался прекрасный вид, если бы не постоянные дождевые тучи. Но даже так, его глазам они нисколько не мешали, он продолжал смотреть вдаль, словно чего-то ожидая.
Здание, на котором он сидел, являлось небоскрёбом, заметно выше остальных. Сидя на уродливой статуи, к лицу которой тянулись жуткие провода. Глаза были идентичны сидящему, он смотрел в даль. Порой, переводя свой взгляд вниз к далёким улицам, возвращал его осматривая провода, что тянулись от верхушки небоскрёба до другой верхушки, после чего вновь смотрел на облачное небо. Каких либо приспособлений выбраться или забраться на это место не наблюдалось, должно быть, этот человек умел летать, раз забрался сюда.