— Ну-ну, хватить капризничать, — успокаивающе принимаюсь гладить ту часть одеяла, где находилась её голова. Подождав, пока девушка поумерит пыл, продолжаю: — Не сердись ты так. Да, я несколько успел провиниться перед тобой, мог навестить тебя еще вчера, но были неотложные дела…
— Хмрф… — непонятный звук был мне ответом, но я продолжил успокаивать Карин, поглаживая ту поголовке, словно ребёнка.
— Ты же знаешь, у меня много работы, очередная миссия от Мизукаге… Но я хочу сказать тебе, что твои старания не остались без внимания. Мей все рассказала мне, ты хорошо постаралась, молодец. И, раз уж ты так хорошо показала себя, что моя жена уже хочет присвоить тебя ранг джоунина, то, думаю, мы можем отправиться на следующую миссию вместе, — говорю радостную новость, чувствуя, как от новой информации девушка активно зашевелилась под одеялом.
— Правда? — показывает та своё все еще красное от стыда лицо миру.
— Да, приведи комнату в порядок, собирайся, и мы выдвигаемся. Миссия срочная и требует быстрых действий, можно сказать, S-класс, но только это секрет. Поэтому собирайся побыстрее, дальше я тебе всё объясню. — поторапливал девушку, вытаскивая её из-под одеяла.
Сейчас Узумаки была так обрадована и шокирована новостью о совместной миссией со своим сенсеем, что не заметила и даже не вспомнила о том, что спать она ложилась совершенно голышом. И сейчас мне предстал вид на голое тело юной девы. Я, конечно, не злоупотреблял своим всевидящими глазами. По крайней мере, по отношению к своей ученице, поправляю себя мысленно, вспомнив, насколько часто я ими злоупотребляю. Нужные выпуклости у Карин еще только образуются, и я не видел в ней женщины. Да и меня привлекали дамы постарше да попышнее, в большинстве случаев. Невольно вспомнилась Шизуне и моя первая влюблённость.
Однако тут мне прямо в лицо эту наготу сунули.
— Вы не шутите? Сейчас, сейчас, я всё соберу и буду готова! — вырывается из моих рук, быстро начиная бегать по комнате и наводить порядок.
Использовав шуншин, мгновенно оказываюсь у выхода из спальни, рядом с коридором. Оборачиваюсь к убегающей девушке, видя, как та, без какой-либо сонливости, быстро-быстро наводит порядок в комнате. Вот грязные вещи были собраны, после чего кинуть в корзину для стирки, вот она уже надевает первое попавшееся нижнее бельё и высматривает для себя остальную одежду из большого шкафа-купе.
— Жду тебя на выходе, и используй клонов для уборки, это, всё-таки, полезная техника.
— Точно! Спасибо, сенсей! Вы лучший!!!
Как же быстро меняется настроение у девушек…
***
А пока половинка меня мчалась по срочной миссии, решение которой не терпело отлагательств и промедления, другая часть меня в это время помогала с официальной церемонией для пришедших ниндзя и граждан из деревни Скрытой Звезды.
Требовалось выполнить много работы, но сейчас, оглядывая собравшуюся на площади толпу, я выискивал потенциальных врагов, нарушителей и прочих деятелей, способных испортить мероприятие. Среди собравшихся здесь людей были не только иностранцы, но и граждане нашей страны, первые неплохо терялись среди толпы, но для владельцев додзюцу это было бесполезно. Мы с Ао хорошо контролировали ситуацию и при нужде были готовы подать нужные знаки нужным людям.
Все ниндзя селения, скрытого в звезде, сопровождали своего лидера и стояли позади него десятью колоннами армейского строя. Их глава сейчас нёс по красной дорожке к нам сокровище своей деревни, всё время находясь под моим гипнозом, который я перехватил от Карин. Я в это время стоял по правую сторону от Мэй, слева стояла её другая рука и опора, старый шиноби — Ао.
Все проходило без осложнений.
— Вручаю вам, Мизукаге-сама, сокровище нашей деревни за оказанную помощь, поддержку и новый дом! — Крупный розоволосый мужчина в церемориальном кимоно подходит к Мизукаге, протягивая красную подушечку с метеором, и передаёт сокровище новому хозяину. Мэй принимает столь ценный дар.
После чего мужчина склоняется для вассальной клятвы перед властительницей страны Воды. Вслед за ним склоняются и все ниндзя, что стояли позади него, а также и большая часть гражданских. Хотя последним это было не обязательно, они, как крепостные, полностью зависят от боярина. После чего была длинная речь о вассальной клятве, а вот уже после неё…
Стоявшая между мной и Ао Мей вышла чуть вперед, вскинув руку с метеором к небу.
— Я, Юки Мэй, принимаю этот дар и вашу клятву. Я, как ваша Мизукаге, обещаю позаботиться о всех вас, обещаю быть справедливым и мудрым правителем… — подключила свои ораторские навыки Мей, обещая людям новую жизнь, новые знания, работу, солидную зарплату и прочее прочее. Должен признать, делала она это крайне эффективно, виднелся талант и любовь к слушателям, создавалось такое чувство, чувство веры, веры в будущее. А когда речь стала подходить к концу, Мей толкнула еще в придачу мотивирующую речь про усердный труд и покорение новых вершин, восстановление экономики и новый, лучший путь Мира.
— …наш союз будет прочен, тесен, нерасторжим! Вместе! Вместе мы будет сильнее, вместе мы сделаем больше! Мы, как единый народ, единая армия, единое правительство, достигнем величия и процветания своими силами! Так примим же новых друзей, новых соратников, новых товарищей в нашу большую семью! — продолжала она распаляться, загораясь внутренним огнём! Подобный огонь загорался в душах всех слушателей, я мог это почувствовать, я мог это увидеть.
— Товарищи! Я, Годайме Мизукаге, официально объявляю об распущении селения Скрытой Звезды, теперь вы все граждане Киригакуре, да будет мир в нашей стране! Да будет мир среди наших граждан! — наконец-то закончила она свою речь. Она, конечно, была как всегда на высоте и вдохновляла людей на лучшее, но меня куда больше интересовал сам метеор.
К моему счастью, моя жена, видимо, почувствовав моё желание, по завершении своей речи, передала мне подушечку с метеоритом.
Лишь мимолётный взгляд, но за пару мгновений я успел увидеть, что это за камень, и что он делает. Всё было довольно просто, но, в то же время, невероятно сложно. Метеорит постоянно поглощал энергию природы вместе с любой чакрой. В ответ он излучал в пространство уже свою, тёмно-фиолетовую чакру, которая была в разы плотнее даже чакры Узумаки. Весьма хорошее приобретение. Но для того, чтобы понять, как оно работает мне потребуется куда больше времени, но я уже видел, как можно было его использовать с пользой.
После был небольшой праздник для теперь уже единого народа, каждый из которых друг другу товарищ, друг и брат. Далее отправка всех критически больных в госпиталь — лечиться от последствий излучения вредной чакры.
Я без проблем сглаживал углы и гасил конфликты, внимательно наблюдая за всем процессом церемонии своими глазами. Да, додзюцу я вовсю использовал, как использовал его и Ао, как говорится, постоянная бдительность!
Во время всей церемонии я также был в режиме отшельника, который распространялся на обе мои копии. Каких-либо особо острых ситуаций за всю церемонию не возникло. Я уверенно держал их лидера под гипнозом, сам же он даже не пытался вырваться из-под моего контроля, или, что вероятнее, попросту не мог. Даже непривычно идеально все происходило.
Пускай конфликтов за всё время церемонии так и не случилось, так, лишь легкое недовольство излишней гостеприимностью к неизвестным гостям. Но большая часть жителей прекрасно понимала, насколько у нас большие проблемы с кадрами, а речь Мэй подействовала на народ до ужаса эффективно. Поэтому присоединение к Киригакуре другого мелкого селения, в котором всего-то насчитывалось несколько тысяч жителей и пару сотен ниндзя, было принято весьма благоприятно. Особенно легко было пропихнуть подобную идею на совете, а граждане были предварительно обработаны пропагандой и добиты огненной речью своего лидера, поэтому большая часть людей испытывала радость, словно от праздника.
Воинам, среди которых даже затесалась одна куноичи, слегка не дотягивающая под определение ниндзя S-класса, дополнительно требовалось пройти собеседование со мной. Уже там мне пришлось разлагать новичкам, как те могут заработать на жизнь. В смысле, помимо продолжения пути ниндзя. Как я и думал, никто не отказался. Все хотели продолжить быть шиноби, но уже в другой деревне и с другой крышей. Это было из-за местного менталитета, в котором считалось, что одна работа на всю жизнь — это нормально и так и должно быть.