Издалека до берега озера долетели едва различимые звуки – тихий треск и какое-то шипение. Девушки с трудом расслышали их, но для слуха элуранов они были отчётливыми. И по звуку оборотни могли понять, что аспилады находятся на верхушках скал. Оттуда им нужно лишь прыгнуть в долину. По деревьям они передвигаются довольно быстро. Но… через мгновения почерневшее небо вновь наполнил свет потоков.
– Ох… – с облегчением вздохнули элураны.
Треск и шипение стихли, но Ранта смотрел в небо по-прежнему напряжённо. Второй раз за сегодня. Такого не было раньше.
– Ложитесь отдыхать, – приказал он молодым оборотням.
Те послушались, хотя и с неохотой. А Ранта остался у костра. Поглядывал на небо и в лес. Когда вернётся Малара, надо будет рассказать ему о том, что произошло. Среди деревьев, во тьме, он вряд ли заметил, что случилось. Так и было. С утренней свежестью Малара вернулся на берег с пленницей. Вёл её за руку, и она шла с ним.
Ранта так и сидел у костра, остальные элураны и девушки спали.
Малара подвёл Лариту к огню. На камнях, выложенных вокруг пламени, оставались зажаренные вчера куски рыбы, и девушка взяла сразу два. Встала на колени у костра и жадно ела.
Малара сел напротив, смотрел на неё с довольной улыбкой. Он не отпускал Лариту до самого утра. И даже удивился тому, какой сильной оказалась женщина человеческого народа. Выдержала его столько раз за ночь, а утром сама захотела ещё.
Ранта, глядя на них обоих, тяжело вздохнул. Молодой элуран, в силу своей юности, не знает, что наделал. Что ж, понимание придёт к нему очень скоро. Ранта покачал головой, но Малара, увидев это, улыбнулся:
– Не бойся. Богиня не будет сердиться на меня.
Молодой оборотень действительно не обидел Богиню, ведь сделал так, что Ларита стонала с ним от удовольствия, а не от боли. И её взгляд стал теперь таким смелым. Она больше не боялась его.
Ларита продолжала быстро отрывать кусочки рыбы и складывать их в рот, и глотала, едва успевая прожевать. Не боялась она, потому что после элурана по телу до сих пор бежала приятная дрожь, и потому что была голодна, как волк. Она даже не прислушивалась к разговору оборотней. Всё равно не поняла бы сейчас ничего.
Ранта смотрел какое-то время за тем, как девушка жадно ест и облизывает пальцы, потом снова тяжело вздохнул, и взглянул на Малару. И тот увидел в этом взгляде совсем не укор.
– Я боюсь не гнева Богини, а того, что ты сделал плохо себе, – сказал старший элуран. – Когда осознаешь это, будет уже поздно.
– Ты говоришь загадками, – вздохнул Малара.
– Ночью взгляд Богини опять потухал, – произнёс Ранта.
Малара нахмурился.
– На мгновения, – добавил Ранта. – Но много раз.
Пока старший элуран сидел у костра, он ещё несколько раз замечал, как исчезают сверкающие потоки. И даже сейчас в рассветном небе было заметно, что кое-где оно словно синеет медленнее, чем всегда.
– Это не добрый знак, Малара, – заметил Ранта. – Богиня что-то говорит нам.
Молодой элуран невесело усмехнулся:
– Может, о том, что больше не хочет заботиться о нас.
– Нельзя говорить так, – покачал головой Ранта.
– Знаю, – Малара взял кусок рыбы с камней, откусил от него, задумался на мгновения и добавил: – Но я не обижаю Богиню. Я говорю правду. Она показывает нам, что больше не хочет нас здесь.
Он уже говорил элуранам об этом. И за это часто получал неодобрение своих собратьев. Они верили Богине, несмотря на то, что много раз сами подвели её.
Много лет назад они объединились со страфилами, – соседями, тоже оборотнями, умеющими обращаться в больших птиц. Объединились, потому что в одиночку выживать было трудно. Когда их земли утонули в пустоте, многие элураны и страфилы погибли. Те племена, что жили дальше от дома Богини, провалились во тьму. А те, что остались, решили жить ближе к ней. И жить вместе. Но мать элуранов запрещала это.
Её законы нарушили, и сразу после этого дети стали рождаться больными, с уродствами, а чуть позже они перестали обращаться. Прадед Малары умел принимать тело большой кошки, и умел оставаться похожим на человека. Но вот уже несколько поколений никто из них не мог этого делать. А детей стало рождаться всё меньше. Многие умирали, едва появившись на свет. Женщины боялись рожать и не хотели создавать семьи.
Богиня наказала их за то, что смешали кровь с другим племенем, но, правда, не перестала защищать их. А теперь всё чаще, она позволяет чёрным аспиладам выходить из своего ущелья. Малара всегда говорил, что когда-нибудь Богиня выпустит этих чудовищ, и тогда все элураны погибнут. Его самого часто наказывали за такие слова. Если бы он не был братом вождя, ему не простили бы их. Так что под шерстью Малары было много шрамов.
В последнее время некоторые стали прислушиваться к тому, что он говорил. Особенно после того, как с окраин стали отваливаться куски. Но большинство элуранов были уверены, что в этом виноваты только люди. Те, кто приходил сотни лет назад, сделали так, чтобы некогда просторные земли стали островом во тьме и постепенно разрушались.
Малара посмотрел на Лариту. Девушка наелась, села на песок, обняла себя руками. В лицо ей грело пламя костра, но по голой спине скользил утренний ветерок, напоенный влагой с озера.