Дебют магии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бежевые кирпичи раскалились настолько сильно, что на них в буквальном смысле можно было зажариться.

Глупая чайка села бы на кирпичный отвес и тут же превратила бы свои лапки во вкуснейший жареный деликатес, но наша чайка была умной. Она села на затененную часть отвеса. Тень, в свою очередь, падала с крыши, которая была выполнена в форме остроконечной шляпы. Белая птица грациозно улеглась, уже собираясь приступить к трапезе, но тут что-то внезапно упало и издало такой грохот, как будто трехметровый дубовый шкаф свалился на пол, пробив при этом еще два-три этажа. Из-за внезапного шума чайка раскрыла клюв и издала громкий визг, заглушив им трехэтажные ругательства, доносящиеся из окна дома, на отвесе которого и пристроилась воровка.

Что сказать, одним словом, не повезло!

Инфион относился как раз к типу людей, которым, откровенно говоря, не везет. Нельзя сказать, что он был неуклюжим. Скорее он иногда был неуклюжим. Но и нельзя сказать, что он был рассеянным. Скорее, у него все валилось из рук. В общем, любая банка при контакте с ним была обречена на погибель. Руки, как любят выражаться, у него росли определенно не из того места, и из-за этого его не хотели брать ни на одну работу. Ну, практически ни на одну. Нашелся человек, который предложил ему самую неожиданную должность.

Звали этого человека Бурт Буртсон. Хотя многие считали, что Бурт — это не человек, а сам Дьявол во плоти. В основном мнение это складывалось из-за того, что господин Буртсон был алхимиком вне понимая — лучшим алхимиком в Златногроске, и вторым лучшим в мире. Старик мог изготовить любую алхимическую смесь за самый короткий срок. Исключение составляли лишь эликсиры молодости, но вовсе не потому, что такие эликсиры были чем-то необычным, их можно было купить практически в любой алхимической лавке (другое дело, что одни продлевали жизнь, а другие могли расплавить ваш мозг. Тут все зависело от качества). Бурт принципиально не готовил их. Он откровенно говорил, что продлевать жизнь с помощью какой-то жидкости — это полный бред. Хотя, глядя на него, в эти слова трудно верилось. Буртсон был человеком не просто пожилым, а чрезвычайно пожилым. Одет он всегда был в какую-то мантию сомнительной давности, а на спине торчал большой горб. Глаза казались (или же были) разных размеров, острый нос выпирал из морщинистого лица как сук из дерева. Во многом, всякие сплетни и слухи о нем брали свое начало в его возрасте и внешности. Но, кто бы что ни говорил, алхимиком он был действительно великим.

Бурт держал свою лавку, а по совместительству и дом, с простым названием «У Бурта». Это было средних размеров двухэтажное здание, выполненное из бежевого кирпича, с фиолетовой черепичной крышей, широким крыльцом и деревянной вывеской над дверью. На вывеске красовалось название лавки и причудливое изображение какой-то склянки.

— Эй, Инфион, тащи сюда экстракт колкоцвета! — послышался внутри магазинчика хриплый голос Бурта. Голос этот отдавал небольшой скрипотой, подобно деревянному полу в старом доме. Но скрипота эта вовсе не резала слух, а была даже немного приятной.

— Одну секунду! — последовал ответ. Инфион взял большую деревянную лестницу, прислонил к огромному шкафу и начал постепенно забираться по ней, оставляя позади колбы причудливых цветов с бирками: например «Кровь летучей мыши» или «Желчь больной гастритом лягушки». Хотя, на самом деле, это был не совсем обычный шкаф. Он занимал половину комнаты и был не только чрезвычайно высоким, но и широким. Таких шкафов тут стояло три: один у задней стенки и два — у боковых.

Увидев нужную банку, Инфион схватил ее и начал поспешно спускаться вниз, чтобы не свалить ничего ненароком. Он до сих пор не мог осознать, как господин Бурт вообще решился взять его на эту работу, с его-то умением ронять все из рук. Но дела, в принципе, шли довольно хорошо. За время работы в лавке Буртсона мужчина практически не натворил никаких катастроф.

Инфион наконец-то спустился с лестницы. Свет, падающий от желтых магических ламп, осветил его лицо. Лицо это было определенно подходящим для тридцатилетнего мужчины, но единственное, что его выделяло — это белая борода, трапецией покрывавшая лицо, но не свисавшая вниз. Волосы его не отличились оригинальностью от бороды — такие же белые, аккуратно зачесанные назад и немного «совиные» в районе шеи.

Волшебник двинулся к выходу из комнаты, и тут свет добрался до его тела, явив миру синие брюки и светло-синий жилет, украшенный желтыми звездочками и очень хорошо сидящий на своем приятной внешности хозяине.

Инфион вошел в менее заставленное помещение. Эта комната была первой, в которую попадали клиенты, войдя в лавку. Тут расположился небольшой стол, за которым приходилось стоять и Инфиону, работая кассиром, а в стороне ютилась пара маленьких шкафов и несколько стульев.

Бурт принимал какого-то клиента.

— О, а вот и ты! — произнес хозяин лавки, завидев Инфиона. Бурт встал и неспеша пошел на встречу мужчине в синем.

— Посмотри-ка пока за нашим покупателем, а я пойду приготовлю его заказ, — проскрипел Бурт и, взяв колбу из рук Инфиона, выдал некое подобие улыбки и направился куда-то вглубь лавки.

Волшебник же направился к покупателю. Лицо клиента выражало явное удивление с нотками первобытного ужаса, ведь если вы не привыкли к Бурту, то можете быть весьма шокированы его внешностью. Это практически то же самое, что увидеть черта посреди белого дня, и именно поэтому клиентов обычно встречал Инфион.

— Не беспокойтесь, — обратился мужчина в синем к клиенту, — он может выглядеть пугающе, но он не жуткий. Если не выводить его из себя, конечно. Так что вы хотели купить?

А главная площадь Златногорска продолжала кипеть. По брусчатке проносилось бесчисленное количество людей, которые либо спешили на работу, либо пытались что-то продать другим. Площадь украшали ажурные фонари, похожие на леденцы-палочки и работающие на магическом пламени. Но сейчас они были выключены и служили своеобразными «сиденьями» для чаек.

Но, как и многие другие места, этот город не всегда был таким людным. Свою славу он приобрел в Эпоху Философов, период истории, когда каждый алхимик был одержим созданием Философского Камня — вещи, которая могла превращать другие породы в золото. Но удача улыбнулась Златногорску, и такой алхимик нашелся именно в этом прибрежном городке.

Звали его Фустом.

Но, к его великому сожалению, правительство конфисковало Философский Камень и сожгло все наработки по этому вопросу, а также каким-то образом стерло воспоминание о создании так называемого «Алхимического Чуда» из памяти Фуста. Зато, золотые монеты теперь стало чеканить намного проще, ведь именно для этого и использовался Философский Камень. Сам алхимик тоже не остался без почестей: правительство постоянно обеспечивает его золотом. Ну и, конечно же, именно благодаря Фусту Злантогорск обрел столь большую популярность. Но алхимик все еще пытается вспомнить, как же он создал Камень, чтобы сделать копию лично для себя.

Дверной колокольчик зазвенел, и в лавку Бурта зашел пожилой человек. На нем красовалась, хотя, в случае конкретно этого человека скорее торчала фиолетовая мантия с высоким воротом, как у консервативных вампиров, придерживающихся склепов, темных плащей и тонких рук, а не накачанной груди. Под мантией виднелась желто-золотая рубашка с черными пуговицами. На лысой голове свой лагерь разбил гарнизон волдырей, не самым успешным образом заменявший волосы. С острого и крючковатого носа, напоминавшего клюв коршуна, свисала капля какой-то жижи.

— Добрый день, господин Фуст! — поприветствовал неожиданного гостя Инфион. Он знал создателя Философского Камня по двум причинам: во-первых, потому что каждый человек в городе знал его, а во-вторых, господин Фуст и Бурт Буртсон были знакомы и довольно часто проводили свои стариковские дни за чашкой чая, беседуя о том, о сем, периодически на что-то ворча (ворчал, в основном, Фуст).

— Добрый, — ответил гость. Голос его хрипел, — а где начальство, а?

— Начальство за работой! — раздался из-за стены голос Бурта. — Проходи пока, устраивайся.

— Я догадался, — съязвил алхимик.

Неспешно передвигаясь по полу лавки, создатель Философского Камня дошел до деревянной лестницы, ведущей наверх, и не спеша стал подниматься по ней. Ступени поскрипывали под его ногами. Хотя, возможно, скрипел и сам Фуст, ведь возраста он был уже весьма и весьма солидного.

Оказавшись на втором этаже, он тут же, как на автопилоте, отправился в уютный уголок. Там стоял чайный столик, по обе стороны от которого располагались два солидных кресла, обитые алым бархатом. Старик с большим удовольствием плюхнулся в одно из них, а спустя пару минут на второй этаж поднялся и Бурт, занявший второе кресло.

А Инфион, который не первый раз присутствовал во время визита Фуста, уже заваривал чай, заливая листья кипятком. На кухонном столе в лучах света, проникающих сквозь окно, блестела металлическая банка зелено-розового цвета, на которой мерцала надпись «Чайное блаженство». Струя пара вырвалась из чайника, не желая больше оставаться взаперти, и воздух наполнился приятным лимонно-мятным запахом. Инфион взял металлический поднос, поставил на него две фарфоровые чашки, чайник и, убедившись, что на подносе именно чай, а не что-либо другое, отправился на второй этаж.

Главный закон в доме алхимика — не перепутать реагенты с тем, что пригодно для пищи. Если кто-то думает, что для человека в здравом уме перепутать слизь лягушки с чашкой чая невозможно, то он просто забывает, что не все алхимики находятся в здравом уме. И даже те, кто еще не страдает маразмом, иногда по неосторожности выпивают прозрачный яд собственного изобретения вместо стакана воды. Но Инфион уже приноровился в этом деле, поэтому заварку чая Бурт доверял ему целиком и полностью.