А потом я вспомнила, почему он действовал в одиночку. Он любил вести дела по-своему и в удобное для него время, и он ненавидел перед кем-либо отчитываться. Мама с папой были его лучшими друзьями, но даже с ними он крайне редко работал. Единственная причина, по которой он предлагал работать с ним сейчас, заключалась в том, что так он мог бы присматривать за мной.
— Я очень рада, что ты предложил, но думаю, я буду мешаться у тебя под ногами, — я встала и собрала наши чашки. — Но я буду хвастаться перед всеми, что ты предложил мне стать твоим партнёром. Они никогда этого не переживут.
Морис рассмеялся.
— Наверное, скорее я буду мешаться у тебя под ногами.
— Ну, — протяжно вымолвила я. — Ты когда-нибудь устраивал покатушки с келпи?
— Этим я похвастаться не могу. Но я провёл два месяца в Эверглейдсе, охотясь за ракше.
У меня отвисла челюсть.
— Не может быть! И ты поймал его?
— Поймал ли я его? — он покачал головой. — Девочка моя!
— Расскажи мне всё.
Я положила подбородок на руки в предвкушении рассказа. Ракше был созданием, которого большинство людей считали фейским мифом, как бабай. Верхняя часть его туловища напоминала эльфа, только с зелёной чешуйчатой кожей, а от середины и ниже это был змей. Ракше заселял озёра и трясины, но его укус превращал людей в бездумных зомби. Эти зомби не стонали и не жаждали человеческой плоти, но они могли распространять неизлечимое заболевание на других людей. Ракше было практически невозможно поймать, и этот вид был отнесён к Пятому уровню.
Сомневаюсь, что я смогла провести два месяца в погонях по болотам, даже за гонорар в пятьдесят тысяч. Но суровые условия не волновали Мориса. Он жил ради острых ощущений охоты, и неважно, куда они его заводили.
Морис вновь откинулся на спинку стула.
— Рассказ долгий. Может у тебя найдётся ещё кофе?
Я рьяно подскочила варить новый кофе.
— Дай мне пять минут, и потом я хочу услышать всё в мельчайших подробностях.
* * *
— Ну, хоть что-нибудь скажите?
Я беспокойно переводила взгляд с мамы на папу, которые сидели на диванчике напротив меня в своей палате. Финч сидел на спинке диванчика между нами, а Морис безмолвно наблюдал за нами, стоя у окна.
Я только что поведала им краткую историю о моих поисках и охоте. Мне пришлось приукрасить ряд подробностей о Лукасе и о том, что случилось в доме Рогина, потому что правда лишь принесёт огромный стресс родителям на их стадии выздоровления. Наблюдая за их смятёнными взорами, я была рада, что пошла на поводу своего чутья, и не рассказала им больше.
Они несколько раз прерывали меня вопросами, но сейчас, когда я закончила свой рассказ, они, казалось, были решительно настроены помучить меня своим молчанием.
Первым заговорил папа:
— И почему ты до сих пор нам этого не рассказывала?
— Доктор Редди сказал мне не спешить и ничего не рассказывать, что может расстроить вас. Я вынуждена была ждать, пока ваши врачи не скажут, что уже можно делиться новостями.
Он сложил руки на коленях, и я не могла понять, то ли раздражение, то ли разочарование увидела в его глазах. Никогда в своей жизни он не показывал мне своего разочарования во мне.
У меня скрутило живот.
— Я должна была додуматься до этого куда раньше. Я должна была заставить Агентство воспринимать меня всерьёз.
— Ты вовсе не должна была быть поставлена в это положение, — резко ответила мама. — В этом нет твоей вины.
Папа покачал головой.
— Я не знаю ни одного подростка, кто смог бы сделать то, что сделала ты. Ты позаботилась о брате и ты сохраняла трезвую голову в ужаснейшей ситуации. Нашей гордости за тебя нет предела.