Лукас рассердился.
— Агенты послали тебя одну заниматься ими?
— Они никуда меня не посылали, я получила очень хорошо оплачиваемую работу.
Перечисление этого гонорара на мой расчётный счёт на следующий день было чертовски приятным. И Леви был очень доволен, что пообещал мне начать придерживать некоторые заказы для меня, чтобы я смогла выбирать, как он делал это для моих родителей. Этим утром он намекнул, что завтра у него, вероятно, появится работа Третьего уровня для меня.
Фаолин что-то написал на своём телефоне и спросил:
— Ты рассказывала Агентству то, что сообщила нам о Давиане и Благом Страже?
— Нет. Я никому, кроме вас троих, не рассказывала.
— Почему?
Его взгляд стал подозрительным. Ну, хоть что-то не меняется.
— Потому что у нас разные приоритеты. Агентство ищет ки’тейн, а моя цель — обеспечить родителям безопасность. Если дело дойдет до выбора, Агентство посчитает, что ки’тейн важнее жизней двух охотников, — я выдержала его взгляд, чтобы он не испытывал никаких сомнений насчёт моих намерений. — Моя семья превыше всего. Как для тебя твоя.
Он вздернул подбородок, соглашаясь. Большего мне и не стоило от него ожидать. Меня всё ещё обескураживало, что они с Фарисом были братьями. Если бы не физическое сходство, я бы никогда в это не поверила.
Я встала, вынудив трех фейри последовать моему примеру.
— Это всё. Если я что-то ещё узнаю, я вам сообщу.
Лукас улыбнулся.
— Не звони мне. Я сам позвоню.
Я оставила его улыбку без ответа.
— Именно.
Фарис расстроился.
— Уже уходишь? Но мы даже не пообщались.
— Работа, — соврала я. — Я загляну на следующей неделе.
Я и не поняла, что Лукас пошёл следом за мной, пока он не заговорил, когда я вышла на улицу.
— Спасибо, Джесси.
Его голос был тёплым и искренним, и у меня защемило сердце. Я почувствовала себя лучше, когда сбросила бремя и поделилась с ним и его мужчинами этой информацией, но я не могла позволить этому завести меня в фальшивое чувство безопасности. Я нацепила маску равнодушия и повернулась к нему.
— Я сделала это не ради тебя. Я сделала это ради своих родителей и Фариса.
— Знаю.
Я подняла воротник, съежившись от холода.
— Это ничего не меняет.
— Знаю, — снова ответил он.
— Хорошо.
Вот и славно. Я развернулась и ушла.