— А? — приложил ладонь к правому уху Хоггарт. — Ты что-то сказала?
Грустно выдохнув, Лаванда поджала губы.
— Пойдём, дедуля, покажу тебе камин…
Хоггарт бросил в камин горсть дымолётного пороха. Когда загорелось зелёное пламя, он ступил в огонь и плотно прижал руки к телу, словно перед прыжком в воду солдатиком. Пламя казалось приятным дуновением. Дункан чётко произнёс:
— Лютный переулок.
Ожидаемо всё закружились. От кружения зелёного вихря к горлу подступала тошнота, с которой бывший парашютист справился в мгновение ока, поскольку это не шло ни в какое сравнение с прыжком с парашютом. Один за другим мимо проносились пятна горящих каминов и примыкающие к ним части гостиных.
Не самый комфортный способ перемещения, зато быстро и, что более важно — незаметно для наблюдателей секретной службы.
Вскоре круговерть прекратилась и «пассажир каминных авиалиний» покинул камин прибытия внутри волшебной лавки.
В витрине под стеклом красовалась сушеная рука, заляпанная кровью. Со стен таращились зловещие маски, а на прилавке разложены человеческие кости разных форм и размеров. С потолка свисают ржавые, заостренные инструменты для пыток.
За прилавком стоял сутулый пожилой человечек с седыми, сальными, зализанными назад волосами.
— Добро пожаловать, сэр! — голос у хозяина лавки был такой же елейный, как и волосы. — Что желаете-с? У меня есть что показать, и цены весьма умеренные!
— Добрый день, мистер Горбин, — незатейливо смахнув сажу с пиджака, Дункан ещё раз осмотрелся. — Что интересного можете предложить?
— У вас ус отклеился… — Горбин приложил указательный палец к верхней правой части губы.
Дункан потрогал и нащупал отклеившийся уголок усов.
— Спасибо, — спокойно констатировал он, прилаживая усы на место. — В этих каминах так болтает… Не люблю, когда всякие щеглы лезут панибратски общаться, словно мне не за восемьдесят, а сорок, на которые выгляжу. Чары же порой ненадежны.
— Понимаю, — покивал торгаш. — Ох уж эта молодежь…
— Так что интересного? — Дункан подошёл к витрине. Вид пыточных инструментов не вызвал у него никаких эмоций.
— Есть рука славы, — указал Горбин на сушёную руку покойника, выставленную на витрине. — Если держать её в руке и вставить туда свечу, то свет от неё будете видеть лишь вы.
— Дерьмо! — насмешливо фыркнул Хоггарт. — Видел я одного чудака, у которого банановая каша вместо мозгов. Он полез в магловский дом с этим дерьмом. Словно не существует ни видеокамер, ни сигнализации.
— Так ведь есть чары заморозки, которые всякие магловские штукенции отключают!
— Вот и этот придурок думал, что раз использовал эти чары и усыпил всех в доме, то пуп земли! Но не подумал о том, что отключение сигнализации и пропажа изображения с камер тут же вызовут тревогу у охраны.
Продавец нахмурил брови, словно припоминая, кому впарил такую же руку славы.
— И что с ним стало?
— Острое отравление свинцом через непредусмотренные природой отверстия… Ибо нехрен лезть, куда не надо.
— Бедняга Грид, — пробормотал Горбин. — Волшебная кровь нынче совсем не в цене… То-то он долго не показывался!
— Если у вас в лавке всё такое же раритетное дерьмо, пригодное лишь для коллекционеров…
— Что вы, сэр… — заулыбался торгаш. — Конечно, нет-с. Специально для ценителей у меня имеется более интересный товар. Печень оборотня интересует?
Дункан даже не поморщился, хотя внутренне содрогнулся. Сам был оборотнем в понимании местных волшебников. Для него это равносильно обычной человеческой печени.
— Из меня зельевар, как из Мерлина балерина, так что нет. Есть нормальные маскирующие артефакты, чтобы наверняка скрыться от маглов? Нынче для них маглоотталкивающие чары подобны пшику — у каждого смартфон с камерой, отчего случайно засветиться, как пальцы оросить.
— У меня есть то, что вам понравится.