— Может быть… Может быть. А из двоих кто-то один обязательно должен хотеть семью, создавать уют, устраивать родным праздники…
— А Козин что — такой?
— Ты напрасно «сарказмируешь», мой дорогой. У него главный принцип в жизни: всё для дома, всё для семьи. Он и работает только для того, чтобы мы все были, что называется, в шоколаде. У нас большой дом. Кроме нас там повар, служанка, няня, охрана, два личных водителя… Мой, правда, почти всегда отдыхает, ему со мной повезло… Толик строит империю. И строит не для себя, для нас.
— А я?
— А ты ничего построить не можешь. Тебе всё в тягость. Всё и все. И ты совсем не дружишь с реальностью.
— Ну что-ж… Ладно… Желаю тебе счастья.
— Ты думай о себе.
— Обязательно. — Я ещё какое-то время посидел молча, говорить было не о чём. — Пока?
— Пока.
Я вылез из машины, захлопнул дверь, и она умчалась. А я побрёл домой.
Утром я снова явился на съёмку.
Наташи не было. Выяснилось, что она сегодня не участвует.
Когда я пришёл в павильоне назревал нешуточный скандал. Очень скоро он разгорелся вовсю.
Взволнованный и разгневанный Пербудько бегал между декорациями и кричал:
— Андрюшенька, твою мать! По-твоему это императорский дворец? Это царские палаты?
— Но картинка хорошая, — отвечал Трубецкой. — В кадре смотрится отлично.
Пербудько взорвался:
— Не смей! Не смей мне рассказывать о картинке! Пока ещё я режиссёр! И я тебе говорю — старьё! Старьё!
— Что тебе не нравится?
— А то! — орал Пербудько. — То, что когда царица садится на эту грёбаную кушетку! Лишь только она опускает свою жирную задницу на эту грёбаную кушетку — пыль столбом.
— Не выдумывай.
Царица стояла неподалёку. Полноватая, с большой грудью, в шикарном царском одеянии, с короной на пышной причёске.
— Царица! — позвал Пербудько. — Иди! Иди, сука, сядь на кушетку!
Царица послушно подошла, села…
Пербудько подскочил к Трубецкому:
— Ты видел? Видел?
Трубецкой понизил голос и парировал Пербудько.
— Может эта пыль не с кушетки, а с царицы.
— Ты издеваешься?
— Да на х. й мне это надо, как говорил Сомерсет Моэм. Я имею ввиду, пыль не с кушетки, а с костюма.