Охота на дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он сказал ей:

— Татьяна, ты бы поверила, если бы я тебе сказал, что изнасиловал и убил девчонку?

— Перестань нести чепуху, — оборвала она.

— Да я просто пошутил, — сказал Кравченко.

Теперь закон требовал, чтобы Кравченко дали возможность очной ставки с лицами, его обвиняющими.

— Ты с ума сошла? — кричал он жене.

Но даже в его присутствии ни она, ни Татьяна Гусакова не изменили своих показаний. Кравченко увели обратно в тюрьму, где его ждал избивавший его сокамерник. Теперь, когда воля его была сломлена, признание не заставило себя долго ждать.

Хотя обеих свидетельниц к тому времени держали дольше, чем разрешает закон, отпустили их только после очной ставки с Кравченко. В последующие недели милиция продолжала их навещать, чтобы удостовериться, что они не передумали и не изменили показаний. 16 февраля 1979 года, за неделю до того, как ему исполнилось двадцать шесть лет, Александр Кравченко признался в изнасиловании и убийстве Лены Закотновой. Конечно, в такой эмоционально напряженный момент память человека может стать небезупречной, и, напоминая ему о некоторых существенных для дела подробностях, милиция просто подсказала то, что ему уже и так хорошо было известно.

Он даже добавил кое-что от себя, разукрасив свое признание: что был пьян и упал, и девочка даже подошла помочь ему, — они любят такие детали. Он также признался, что его вырвало после того, как он ее убил. Что касается ножа, то он бросил его в речку; возможно, уже в тот момент он рассчитывал, что речку протралят и ножа не найдут. Единственное, что знал Александр Кравченко, — он должен подготовиться к суду. Только в суде у него будет возможность рассказать правду и будет шанс, что ему поверят. А сейчас хотя бы прекратятся побои…

Замначальника Чернатский был доволен результатами и, следуя стандартной процедуре, приказал закончить отработку всех иных версий, а все материалы, не имеющие отношения к Кравченко, из данного дела убрать.

Светлана Гуренкова помогала милиции в поиске убийцы, она дала свидетельские показания, на основе которых был составлен портрет. Как и любого жителя города Шахты, преступление ее возмутило. Как и все, она была рада узнать, что убийца схвачен, и пришла спросить, должна ли она прийти его опознать.

— Если понадобитесь, мы вас вызовем, — сказали ей.

Она не понадобилась, ее не вызвали. И директор Андреев, который опознал на фотороботе Андрея Чикатило, тоже оказался не нужен. В свое время Андреева предупредили, чтоб он никому ничего не говорил. Он был удивлен, что никто из милиции не пришел к нему снова, но все же не посмел нарушить запрет.

Теперь предстояла масса писанины. Сокамерник Кравченко — М. — подписал, дав подписку об ответственности за лжесвидетельство, показания в том, что он никогда ни при каких обстоятельствах физического насилия по отношению к Александру Кравченко не применял. Таким образом, любые сомнения на этот счет заранее были отметены.

Данных, чтобы передать дело в суд, хватало. Признание подозреваемого, показания его жены и ее подруги, схожие преступления, совпавшая группа крови, сперма. Теперь не было причин тратить время на то, чтоб устанавливать принадлежность отпечатка пальца на застежке портфеля девочки. Это ведь мог быть отпечаток не Кравченко, а любого другого, скажем, ее дедушки. Фактически все другие улики, не имеющие отношения к Кравченко, теперь можно было уничтожить. Ни к чему загромождать ими дело. Так и получилось, что кровь, обнаруженная у крыльца подозреваемого Андрея Чикатило, так никогда и не попала в лабораторию.

Глава 3

Жизнь Иссы Костоева была с самого начала отмечена печатью преступления — преступления, совершенного против его народа, его семьи, против него самого.

23 февраля 1944 года по приказу Иосифа Сталина целая нация — ингуши — была погружена в вагоны для перевозки скота и отправлена на восток в ссылку. Выдвинутое против них официальное обвинение гласило:

«Многие ингуши совершили предательство, пополняя собой ряды саботажников и шпионов, засылаемых немцами в тылы Красной Армии…» Между тем территория ингушской республики не была оккупирована немцами, многие ингуши воевали, многие отдавали жизнь, защищая Советский Союз. Явная надуманность обвинения делала наказание еще более жестоким.

В то время Иссе Костоеву исполнилось всего два года, он был слишком мал, чтобы запомнить тот месяц голода, ужаса и смерти — месяц, в течение которого поезда, покинув плодородные долины Северного Кавказа, добирались до бесплодных степей Казахстана. Однако старшие помнили, они вновь и вновь рассказывали о случившемся, и в конце концов их воспоминания накрепко утвердились в сознании Иссы.

Несмотря на то что операция длилась несколько суток, в памяти ингушского народа остался день 23 февраля, День Красной Армии, праздник для всех остальных.

«Переселением» занимался НКВД — так в те времена называлась советская тайная полиция. Площади городков и деревень заполонили грузовые автомобили. На сборы был дан один час. Люди подчинились — на то было немало серьезных причин. Военное время, распоряжение правительства — приказ, который выполняли тайная полиция и войска.

Иссе вновь и вновь рассказывали о том, что людей, не годившихся для долгого переезда, а также тех, кто жил слишком далеко от железнодорожных станций, в горах, запирали в домах и поджигали, поливая пулеметным огнем.

В одном селе вслед за грузовиком побежал русский солдат, он нес швейную машинку. С трудом переводя дыхание, протянул ее хозяйке, женщине, державшей на руках двухлетнюю дочь:

— Эй, мамаша, возьмите — пригодится…

Она взяла машинку. И потом только благодаря ей смогла зарабатывать на жизнь в диких степях Казахстана, сумела сохранить жизнь той самой девочки, которая впоследствии стала женой Иссы Костоева и прибавила историю своей жизни к тем многим, что уже хранились с его памяти.

Вновь и вновь Исса слышал рассказы о поездке по железной дороге, начавшейся в конце февраля. О чувстве острого стыда, который переживали его спутники, вынужденные опорожняться на людях — для этого в каждой теплушке была вырезана дыра. Двери были наглухо заперты и открывались лишь для того, чтобы вынести трупы. Иногда эти трупы просто вышвыривали, иногда людям позволялось закапывать их в придорожной канаве. Тех, кто не успевал вовремя вернуться в поезд, расстреливали охранники, сидевшие на крышах вагонов.

НКВД не собирался погубить всех до единого. Наоборот — тех, кто оказался достаточно крепок, чтобы выжить, намеревались использовать: в Казахстане их ждали земли, которые нужно было возделывать, а также рудники — работая на них, долго не протянешь. Обвинив целую нацию в предательстве и совершив массовые аресты, Сталин превратил людей в преступников, а в сталинской России не было рабочей силы дешевле, чем арестанты и спецпереселенцы.

За что? В детстве, проведенном в ссылке, Исса вновь и вновь слышал этот вопрос. Кое-кто утверждал, что Сталин и не грузин вовсе, поскольку грузины народ жизнерадостный и невероятно щедрый, чего никак нельзя было сказать об Иосифе Сталине, который был человеком жестоким и равнодушным. Говорили, что его отец был осетином. И разве не писал поэт Мандельштам, что каждое убийство доставляет наслаждение «широкогрудому осетину» — в строках, которые стоили поэту жизни? И разве не были ингушские земли отданы осетинам? Что побудило Сталина к подобной щедрости? Впрочем, разве можно предсказать, какой поступок совершит полоумный убийца и зачем он это совершил?

По характеру Исса Костоев был упрям, въедлив, любопытен и наблюдателен. Становясь старше, он требовал ответа на вопросы, касающиеся всего на свете — начиная с того, почему с его народом обошлись столь несправедливо, и кончая тем, что означает его имя. На последний вопрос его отцу было проще всего ответить. Он рассказывал Иссе о том, что на зеленых пастбищах, находившихся высоко в горах Кавказа, каждый клан строил башню. Эти башни достигали тридцати метров в высоту и располагались в долинах таким образом, чтобы с любой из них были видны остальные. Еще во времена Чингисхана на вершинах башен зажигались костры, предупреждающие о вторжении. Средние этажи были приспособлены для обороны, а в мирное время люди жили у подножия башни. Семья Костоевых когда-то входила в другой клан, а когда тот распался, образовала собственный и построила себе башню. По-ингушски фамилия «Костоев» означает: «тот, кто выбрал свой собственный путь». Исса узнал также, что ингуши приняли российский обычай давать отчества. Отца Иссы звали Мухаммед, так что по отчеству Исса был Магометович. А что значит его собственное имя — Исса? Так по-ингушски звучит имя христианского бога Иисуса. Вот Исса и узнал, кто он такой: Иисус, сын Мухаммеда из семьи тех, кто пошли своим собственным путем.