Мы вернемся!: читать начало книги онлайн

Часть I. Дунайские поиски

Глава 1. Отдельная, особая рота егерей

— Давай свою фузейку, Фомич, у ротного лекаря-то давно уже Ванька Кудряш евойную забрал, а ты вон всё хрипишь да выёживаешься здесь!

Крепкий конопатый егерь, бегущий рядом с худеньким и невысоким писарем, протянул руку и перехватил его фузею за ремень.

— Не тронь ружжо, Данилка! Ты хоть и при капральстве, а всё ж моё енто оружие, вот сам я его и понесу далее. Чай, ужо недалече-то нам до привала осталось! А коли ты кому и хошь помочь, так и ещё вон поболее Спиридоныча разгрузи! Ему-то и своей лекарской сумки за глаза хватит. — И «ротная канцелярия», упрямо мотнув головой, резко, как ему ранее советовали, несколько раз выдохнул, а затем ещё прибавил ходу.

Пятый день большого учебного выхода в заозёрных лесах севернее Бухареста подходил к концу. Мартовский денёк прибавил светового дня, и до вечерних сумерек оставалось ещё часа три, а это означало, что впереди будет один небольшой привал минут на двадцать, а потом ещё приличный рывок часа эдак на два. И только после него отдельная егерская рота будет устраиваться на лесную ночёвку. Но до неё им ещё нужно было дотерпеть, и вновь размокшие от весенней влаги сапоги выбивали грязные брызги из-под кожаных подошв.

Смуглый капрал с резкими, острыми чертами лица выскочил от ближайшего к тропе куста и доложился на бегу молоденькому поручику:

— Вашбродь, тама мелкий соснячок, такой сухонький, как раз под передых нам самое хорошее место будет! Шагов двести по прямой, да ещё чуток наискосок, и как раз вот он самый!

— Веди, Фёдор! Как раз нам уже время подошло малый привал делать. — Егоров обернулся и махнул рукой, указав на Цыгана. — Рота! За дозорным капралом бего-ом! Через двести шагов привал будет, подтяни-ись!

Длинная колонна свернула вслед за дозорным в лес, и мимо Алексея плутонг за плутонгом пробежала вся сотня егерей. Новеньких в ней было большинство. Лишь несколько «старичков» в унтерских и капральских званиях пронеслись по натоптанной тропе, ведя за собой свои подразделения. Хвост отряда заскочил в лес, а вот в отдалении показался и заслонный десяток.

— За мной, Ермолай! — Поручик махнул призывно рукой, и капрал заслона, нагнав его, пристроился рядом. — Ну что, Авдеич, держатся твои, никого нужды нет подгонять?

Волчий хвост на зимнем, подбитом мехом картузе резко дёрнулся, и егерь, мерно дыша, пробасил:

— Да не-ет, не нужно подгона, вашбродь! Вона как стараются кутёнки, как же, цельный заслон им доверили на этом выходе! Чай не хужее всех прочих в моём десятке-то солдатики будут! Дэк и времени-то сколько прошло, ужо ведь пятый месяц как вон сбивается наша рота.

— Это да-а, — согласился с ним Лёшка. — Совсем уже не то, что недавно, всего-то вот прошлой осенью было. Не зря те вёдра пота были пролиты!

— Не зря-я, — пробасил вслед за своим командиром капрал и чуть-чуть от него приотстал. — Филиппка, Евсейка! Ну чаво несётесь-то как оглашенные, что-о, никак отдых почуяли, зайцы вы пуганые?! А ежели ненароком сейчас вдруг турка из того вон леса выскочит, и кто же тогда всей нашей роте хвост стеречь будет? Говорили же вам: перед привалом завсегда самый оберег нужен! Чай и у басурман тоже свои разумники есть, вона, те же горные албанцы али волки-беслы, эти завсегда слабину чуют. То учение у нас уже кровью писано! Шире, шире огляд ведём, Сёмка! Не враз все по набитой тропе уходим!

Как видно, около десятка лет назад в том месте, где сейчас расположились егеря, прошел огненный пал. Старый лес весь здесь выгорел, а на месте пожарища затем поднялся густой кустарник, и уже с человеческий рост выросли на этой поляне молодые сосенки.

— Алексей Петрович, боковые дозоры выставлены, рота расположилась на привал, все в наличии, отставших и больных нет! — докладывал с чуть уловимым акцентом высокий прапорщик. — Только у лекаря Мазурина нога до крови сбита, да с седьмого десятка у Валерьяна сучок от сухой валежины ногу распорол, когда он боковым дозором по бурелому пробегал. Рана неопасная, крови из неё мало вышло, обработали её, и на скорость подразделения она не влияет.

— Хорошо, Живан, понял, ты давай, пока есть время, и сам отдохни, — кивнул своему заместителю Егоров и сбросил со спины походный мешок. — Думаю, что до сумерек мы ещё часа три после этого привала успеем захватить. А это почитай, что вёрст восемь, а то и девять ещё точно нам пути будет. Как раз таки переночуем, два утренних перехода сделаем и уже к обеду у Бухарестских озёр окажемся, а это, считай, мы как у себя дома.

Лёшка отстегнул с мешка скатку плотного вощёного полотна и, расстелив его на грязном раскисшем снегу, лёг сверху, а затем, отряхнув, закинул свои ноги прямо на подложенный там же мешок. Хорошо! Усталость вместе с тягучей и сладкой дрёмой так и подкатывала. Чувствовалось, как кровь отливает от натруженных за время похода конечностей. Весеннее солнышко Валахии ласково пригревало, убаюкивая, и оттого очень хотелось спать. Алексей ласково погладил пристроившийся у него на груди штуцер и вспомнил прошлую осень.

— …Приказом по военной коллегии от июля месяца сего года при главном квартирмейстерстве первой дунайской армии генерал-фельдмаршала, графа Румянцева Петра Александровича, создаётся отдельная особая егерская рота общим числом в сто двадцать пять душ, при десяти капралах, пяти унтер-офицерах и четырёх старших унтерах. Господ обер-офицеров при этой роте всего будет четверо!

Структура отдельной особой роты егерей главного квартирмейстерства первой дунайской армии

Полковник фон Оффенберг обвёл долгим взглядом замерший перед ним строй из егерей и, найдя в нём нужных ему людей, повысил голос:

— Фурьер Гусев, ко мне!

Барабанщик команды чётким строевым шагом вышел из солдатской шеренги и доложился барону.

— Матушка императрица, всемилостивейшая наша Екатерина Алексеевна жалует вам и всей вашей семье дворянство! Вам же лично, кроме оного, указом по военной коллегии от 25 июля сего года ещё к тому присваивается первое офицерское звание — прапорщик! Поздравляю вас, господин обер-офицер! — и полковник вложил в руку совершенно опешившего от неожиданности Сергея офицерский горжет сплошного серебристого цвета. Егерь же совсем растерялся и, стоя перед ним, хлопал глазами.

— Ну что это, поручик, порядка они у тебя, что ли, не знают, али и не рад он даже вовсе? До возвращенного-то его батюшке чина ему самому-то вон, ещё три ступеньки службы скакать! — и Генрих Фридрихович с нарочитой строгостью нахмурил брови.

Алексей сжал кулак и продемонстрировал его уже бывшему барабанщику команды.

Серёгу враз отпустило, и он на всю Бухарестскую площадь громко заорал:

— Благодарю покорно, вашвысокоблагородие! Служу матушке нашей, всемилостивейшей императрице и всея российской державе!