— Что? — безучастно спрашивает Данте, глядя на мужчину. — Как мы можем куда-либо уйти?
Короткая Стрижка хватает руку Данте, его пальцы толстые и напоминают сосиски.
— Не время для дискуссий. Мы должны уходить.
Он наклоняется и что-то бормочет на ухо Данте. Единственное слово, которое мне удаётся расслышать, это «террористы».
Я вздыхаю, и Короткая Стрижка смотрит на меня, его тусклые голубые глаза серьёзны. Поднеся свой толстый палец к своим губам, он жестом показывает мне «молчать». Я кусаю губы, и Данте поворачивается ко мне.
— Возьми свои сумки, Риз.
— Что? — спрашиваю я в замешательстве.
— Просто хватай свои вещи, — быстро говорит он, вставая. — Я не оставлю тебя здесь одну.
Схватив ручку сумки, я закидываю её на своё плечо и тихо и быстро следую за Данте. Я даже не знаю этого парня, но, по какой-то причине, в этот момент доверяю ему. Я определённо предпочту быть с ним, а не здесь, на этом пылающем асфальте. Это точно.
Стюардессы обступают нас, создавая защитный барьер, пока мы ждём у двери. За нами я слышу тревогу остальных пассажиров, громко выражающих свою озабоченность тем, почему мы можем уйти, а они нет. Это действительно хороший вопрос, на который я не знаю ответа.
Пока самолёт медленно рулит к противоположной стороне аэропорта, я, пребывая в шоке, смотрю в окно.
Кусочки горящего самолета разбросаны повсюду. Маленькие изогнутые куски металла, обрывки одежды, горящая резина. Мой взгляд перемещается к самому самолету, и я вижу зубчатое рваное отверстие в брюхе самолета. Я снова начинаю задыхаться и отвожу взгляд. Но это не помогает. Я мельком вижу почерневшую куклу, лежащую в траве у колеса самолета, ее лицо растаяло. Эти картины запечатлелись в моем сознании, наверное, навсегда. Я сжимаю глаза и жду, когда самолет перестанет двигаться.
Через несколько минут мы останавливаемся. Я снова открываю глаза и обнаруживаю, что мы пришвартовались в тихой, темной зоне аэропорта.
Короткая Стрижка быстро проходит вперёд, чтобы открыть дверь самолёта. Выглянув на улицу, я вижу высокую передвижную лестницу, придвинутую к самолёту так же, как у президентского Борта №1.
Я сглатываю.
Как Данте смог заполучить такое особое отношение?
Но сейчас не время задавать этот вопрос. Мужчины в костюмах подгоняют нас вниз по крутой лестнице, и все, что я могу делать, чтобы не отставать, это следить за своими ногами во избежание падения. Эти парни явно знают своё дело. Я по-прежнему слышу громкие протесты пассажиров в салоне самолета, пока двери не закрываются позади нас.
— Всё в порядке, — тихо говорит Данте, пока мы идём к терминалу. — Не бойся.
— Где мы? Куда мы идём? — спрашиваю я. — Почему ты берёшь меня с собой?
— Я не хотел оставлять тебя там, — объясняет он спокойно. — Никто не знает, что случилось. Они считают, что это террористы. Они закрывают аэропорт. Ты можешь застрять здесь на несколько часов или даже дней. Я не хочу этого. Мы находимся в охраняемом неиспользуемом терминале. Я обещаю тебе, что ты в безопасности со мной. Мы собираемся вернуться в Схипхол по защищённому туннелю, а затем мы отвезем тебя туда, куда тебе нужно.
— Эм, а куда ты направляешься?
— Я собирался присоединиться к моему отцу в Лондоне, — говорит Данте, его глаза слегка обеспокоены. — Но теперь я, вероятно, вернусь домой.
— Но как? — спрашиваю я в замешательстве. — Ты только что сказал, что они закрывают аэропорт.
— Я не уверен, — отвечает он. — Рассел? Как мы вернемся домой?
Короткая Стрижка оборачивается.
— Частные вертолеты на пути к нам. Мы отправимся в Салоники (Прим. пер.: второй по величине город Греции), а затем возьмём катер до Кабреры. Мы будем дома в кратчайшие сроки. И мы не делаем никаких крюков, Данте.
— Домой? — вскрикиваю я, прежде чем я могу себя остановить. — К тебе домой? В Кабреру? Мой отец убьёт меня. Разве ты не можешь просто отпустить меня? Я могу взять билет в Евротоннель (Прим. пер.: тоннель, соединяющий континентальную Европу с Британскими островами, проходящий под проливом Ла-Манш).
Во всяком случае, мне всегда нравилось кататься на поезде под Ла-Маншем. И это забавное название — Евротоннель.
Короткая Стрижка уже качает головой.
— Очевидно, что, если аэропорты будут закрыты, они также закроют Евротоннель. Я предполагаю, что весь общественный транспорт будет закрыт, пока они не выяснят, было ли это террористическое нападение.