В итоге даже переругались. Но спорить с женщиной, даже, если она еще маленькая и в чем-то совершенно уверена — дело бесполезное. В итоге, Мирт, надувшись и, скрестив руки на груди, отвернулся спиной к арке. Тинни посмотрела на его затылок, грустно вздохнула, кивнула Лусу и они осторожно зашли в пустоту, уже не видя, что Мирт посмотрел на их исчезающие силуэты и тихо пробормотал:
— Осторожнее там…
Перед глазами, в двух шагах впереди была стена, и справа тоже была стена. Тинни оглянулась назад, туда, откуда они с Лусом пришли. Ничего нового. Такая же точно стена. Из старого, но очень крепкого, бывшего когда-то рыжим, а сейчас потемневшим и ставшим коричневым от времени, кирпича.
— Теперь нет пути назад, — тихо произнесла Тинни. Она и до этого понимала, что из подземелья просто так не выбраться. Но теперь это осознание стало четким и осознанным. Девочке стало действительно страшно. Очень страшно. Пугала неизведанность. А еще то, что, возможно, она права, и Томми и Антониус где-то тут. И, если уж они не смогли выбраться, то, как она это сможет сделать? Хотя то, что их тут не окажется, было не менее страшным.
Проход один. Слева. Тинни осторожно выглянула из-за угла, опасаясь возможных мобов, хотя Лус уже отрицательно покачал головой, показывая, что за поворотом пусто. Он был прав. Лишь короткий коридор на пару метров и перекресток с тремя возможными путями, не считая путь назад. Уже смутно догадываясь, что будет дальше, Тинни снова повернула налево, перед этим достав из рюкзака графитный карандаш, что держала на случай, если нужно что-то записать, и отметила стрелочкой, в какую сторону пошла. Прямо на кирпичной стене, на уровне глаз.
Теперь перед ней было два пути — прямо и направо.
— Это лабиринт, — тихо произнесла девочка и горько вздохнула. — Мы можем тут очень долго плутать…
Волк проигнорировал эти слова. А что было отвечать? И так понятно — не сидеть же на месте. Это бесполезно. Надо двигаться вперед. В данном случае — налево, направо, вперед, иногда, даже, назад. Но главное — не сдаваться. И, желательно, не ходить кругами.
Через час и невероятное количество различных перекрестков и поворотов, Тинни снова оказалась почти в самом начале, где была ею самой нарисована стрелочка, указывающая, что в левый коридор она сворачивала. Девочка недовольно поморщилась, что выбранная дорога замкнулась по кругу. Но, раз это лабиринт — такое могло случиться. Надо, просто, выбрать другой путь.
Зато за это время она успела наткнуться на странный тупиковый коридор. В конце которого, прямо из стены, бил небольшой родник с прозрачной, ледяной водой. Что ж, от жажды тут не умрешь. Уже хорошо. Но, пока, у Тинни еще было вполне достаточно запаса питья. На всякий случай она все-таки отметила, где нашла родник, нарисовав круги на несколько перекрестков назад.
За следующие пару часов (может, и больше, может, и меньше, время тут текло странно и непонятно) Тинни уже не один десяток раз побывала как на новых перекрестках, так и на тех, где уже была. У нее очень устали ноги и начала болеть голова. Особо девочка удивлялась первому факту. Обычно она могла проходить пол дня и лишь немного устать. А тут ноги просто отказывались слушаться. С трудом Тинни заставляла себя повернуть на очередном перекрестке, при этом не забыв нарисовать новую стрелку.
Именно после этого девочка перестала понимать, сколько времени прошло, даже примерно. Усталость наваливалась все сильнее, в голове шумело, тело казалось тяжелым, зрение плыло. Лишь краем сознания Тинни поняла, что и Лус рядом с ней уже еле двигается. Язык волка вывалился из пасти, с него капала слюна, а бока тяжело вздымались в такт частому дыханию.
Перекресток. Слева уже была, справа ничего нет, остается идти прямо. Тупик. Вернуться до предыдущего перекрестка. Слева была, прямо была, остается ответвление справа. Тупик. Если Томми и Антониус тут, то как их найти? Сколько уже она обошла? Есть ли правильный путь? Эти вопросы тягуче мешались в голове.
Опять тупик. И еще тупик. Надо возвращаться. Но организм не в состоянии больше двигаться. Тинни посмотрела вверх, на темный каменный потолок. Она, словно оказалась в тюрьме, в которой нет ни окон, ни дверей. Прислонившись спиной к холодной каменной стене, девочка медленно сползла на пол и, понимая, что она застряла, в исступлении громко закричала, выпуская страх из себя. Звук вырвался из каменного мешка и понесся по коридорам.
Девочка устало прикрыла глаза и уронила голову на грудь. Немножко отдохнет и пойдет дальше. Она почувствовала, как рядом опустился на земляной пол Лус, и запустила ладонь в его шерсть. Тут же ее сморила дремота.
— Тинни? — вырвал ее из сладких объятий сна чей-то смутно знакомый голос.
— Пять минуточек… — пробубнила девочка, мечтая только о том, чтобы еще немного поспать.
— Тинни! Проснись! — ее сильно потрясли за плечо. — Не стоит тут спать!
— Совсем немножко…
Девочка поняла, что ее подняли на руки. Она так и не проснулась окончательно, лишь уронила голову на грудь поднявшего ее человека.
— Почему я не удивлен, что она тут? — Тинни начала приходить в себя и первое, что она услышала — была именно эта фраза. И то, что она ощущала, было мало похоже на «просыпаться». «Приходить в себя» — подходило гораздо лучше. Лежала она явно не на полу, а на чем-то очень похожем на комфортную перину.
— Странно, что Мирта нет. Я думал, что вот уж он первым двинется на поиск приключений.
Если первый голос был знаком, но Тинни не могла понять откуда, то второй, совершенно точно, принадлежал Антониусу.
— Мирт снаружи, — с трудом управляя пересохшим горлом, проговорила девочка. Глаза же пока совершенно отказывались открываться, словно их залепили смолой.
— Слава Нуму, пришла в себя! — радостно воскликнул первый голос.
Через секунду Тинни почувствовала, что ее, поддерживая за плечи, сажают и облокачивают спиной на что-то мягкое. После этого к ее губам поднесли холодный металл. Фляга.
— Пей, сразу легче станет, — в странно знакомом голосе сквозила забота и нежность. Тинни послушалась и сделала несколько крупных глотков. Вода попала в желудок, оставив легкий холодок в горле. И тут же стало легче. Туман уходил из головы, а веки, наконец, позволили приоткрыть глаза и посмотреть на обладателя непонятного голоса. Тинни несколько томительных секунд смотрела в серо-зеленые глаза, которые знала с самого детства.
— Томми? — наконец, мозг собрал мозаику. Брат уже не был молодым парнем, он стал совсем взрослым, потому и голос так изменился. И Тинни, несмотря на оставшуюся ломоту в теле, бросилась ему на шею. — Томми! Я так тебя искала!
Слезы брызнули из ее глаз, совсем не внимая голосу разума, что надо не плакать, а смеяться от радости. Да что говорить, даже у Томми глаза заблестели.
— С Миртом все в порядке? — Бог Смерти терпеливо дождался, пока брат и сестра успокоятся, и лишь потом спросил.