Глава тридцать восьмая
Кажется, левая сторона тоже отнимается, – написал Волк Ларсен на другое утро после своей попытки поджечь корабль. – Онемение усиливается. Едва шевелю рукой. И говорите теперь погромче. Отдаю последние концы».
– Вы чувствуете боль? – спросил я.
Мне пришлось повторить вопрос более громко, и только тогда он ответил:
«Временами».
Его левая рука медленно, с трудом царапала по бумаге, и разобрать его каракули было нелегко. Они напоминали ответы духов, которые преподносят вам на спиритических сеансах, где вы платите доллар за вход.
«Но я еще здесь, я еще весь здесь», – все медленнее и неразборчивее выводила его рука.
Карандаш выпал у него из пальцев, и пришлось вложить его снова.
«Когда боли нет, я наслаждаюсь тишиной и покоем. Никогда еще мои мысли не были так ясны. Я могу размышлять о жизни и смерти, как йог».
– И о бессмертии? – громко спросила Мод, наклоняясь к его уху.
Три раза он безуспешно пытался нацарапать что-то, но карандаш вываливался из его руки. Напрасно пробовали мы вложить его обратно, – пальцы уже не могли удержать карандаша. Тогда Мод сама прижала его пальцы к карандашу и держала так, пока его рука медленно, столь медленно, что на каждую букву уходила минута, вывела крупными буквами: «Ч-У-Ш-Ь».
Это было последнее слово Волка Ларсена, оставшегося неисправимым скептиком до конца дней своих. «Чушь!» Пальцы перестали двигаться. Тело чуть дрогнуло и замерло. Мод выпустила его руку, отчего пальцы его слегка разжались и карандаш выпал.
– Вы слышите меня? – крикнул я, взяв его за руку и ожидая утвердительного нажима пальцев. Но они не двигались. Рука была мертва.
– Он пошевелил губами, – сказала Мод.
Я повторил вопрос. Губы шевельнулись снова. Мод коснулась их кончиками пальцев, и я еще раз повторил вопрос.
– «Да», – объявила Мод.
Мы вопросительно посмотрели друг на друга.
– Какая от этого польза? – пробормотал я. – Что мы можем сказать ему?
– О, спросите его...
Она остановилась в нерешительности.
– Спросите его о чем-нибудь, на что он должен ответить «нет», – подсказал я. – Тогда мы будем знать наверняка.
– Вы хотите есть? – крикнула она.
Губы шевельнулись, и Мод объявила:
– «Да».
– Хотите мяса? – спросила она затем.
– «Нет», – прочла она по его губам.
– А бульона?
– Да, он хочет бульона, – тихо сказала она, подняв на меня глаза. – Пока у него сохраняется слух, мы можем общаться с ним. А потом...
Она посмотрела на меня каким-то странным взглядом. Губы у нее задрожали, и на глазах навернулись слезы. Она вдруг покачнулась, и я едва успел подхватить ее.
– О Хэмфри! – воскликнула она. – Когда все это кончится? Я так измучена, так измучена!