– Что вы собираетесь делать? – спросила она.
– Обрубать снасти! – ответил я, указывая на перепутавшиеся снасти, висевшие за бортом.
Мне самому понравились эти слова – такие звучные и решительные. «Обрубать снасти!» Ну кто бы мог еще полгода назад услышать такую подлинно матросскую фразу из уст Хэмфри Ван-Вейдена!
Вероятно, и в голосе моем и в позе было нечто мелодраматическое, так как Мод улыбнулась. Она мгновенно подмечала все нелепое и смешное, безошибочно улавливала малейший оттенок фальши, преувеличения или бахвальства. Это находило отражение и в ее творчестве и придавало ему особую ценность. Серьезный критик, обладающий чувством юмора и силой выражения, всегда заставит себя слушать. И она умела это делать. Ее способность подмечать смешное была не чем иным, как свойственным всякому художнику чувством меры.
– Я припоминаю это выражение, оно попадалось мне в книгах, – с улыбкой обронила она.
Но чувство меры достаточно развито и у меня, и я сконфузился. У горделивого повелителя стихий вид в эту минуту был, вероятно, самый жалкий.
Мод с живостью протянула мне руку.
– Не обижайтесь! – сказала она.
– Нет, вы правы, – не без усилия промолвил я. – Это хороший урок. Слишком много во мне мальчишеского. Но это все пустяки. А только нам придется все же обрубать снасти. Если вы сядете вместе со мной в шлюпку, мы подойдем к шхуне и попытаемся распутать этот клубок.
– «В зубы нож – и марсовые лезут снасти обрубать», – процитировала Мод, и до конца дня мы весело трудились.
Ее задача заключалась в том, чтобы удерживать шлюпку на месте, пока я возился с перепутавшимися снастями. И что там творилось! Фалы, ванты, шкоты, ниралы, леера, штаги – все это полоскалось в воде, и волны все больше и больше переплетали и перепутывали их. Я старался обрубать не больше, чем было необходимо, и мне приходилось то протаскивать длинные концы между гиками и мачтами, то отвязывать фалы и ванты и укладывать их бухтой на дне лодки, то, наоборот, разматывать их, чтобы пропустить сквозь обнаружившийся узел. От этой работы я скоро промок до нитки.
Паруса тоже пришлось кое-где разрезать; я с великим трудом справлялся с тяжелой намокшей парусиной, но все же до наступления ночи сумел вытащить все паруса из воды и разложить их на берегу для просушки. Когда пришло время кончать работу и идти ужинать, мы с Мод уже совершенно выбились из сил, но успели сделать немало, хотя с виду это и не было заметно.
На следующее утро мы спустились в трюм шхуны, чтобы очистить степсы от шпоров мачт. Мод очень ловко принялась помогать мне. Но лишь только взялись мы за дело, как на стук моего топора отозвался Волк Ларсен.
– Эй там, в трюме! – долетело к нам с палубы через открытый люк.
При звуке этого голоса Мод инстинктивно придвинулась ко мне, как бы ища защиты, и, пока мы с Ларсеном переговаривались, она стояла рядом, держа Меня за руку.
– Эй там, на палубе! – крикнул я в ответ. – Доброе утро!
– Что вы делаете в трюме? – спросил Волк Ларсен. – Хотите затопить мою шхуну?
– Напротив, хочу привести ее в порядок, – отвечал я.
– Какого дьявола вы там приводите в порядок? – озадаченно спросил он.
– Подготавливаю кое-что для установки мачт, – пояснил я как ни в чем не бывало, словно поставить мачты было для меня сущим пустяком.
– Похоже, что вы и впрямь твердо стали на ноги, Хэмп! – услышали мы его голос, после чего он некоторое время молчал.
– Но послушайте, Хэмп, – окликнул он меня снова. – Вы не можете этого сделать.
– Почему же не могу? – возразил я. – Не только могу, но уже делаю.
– Но это моя шхуна, моя частная собственность. Что, если я не разрешу вам?
– Вы забываете, – возразил я, – что вы теперь уже не самый большой кусок закваски. Это было раньше, тогда вы могли, по вашему выражению, сожрать меня. Но за последнее время вы сократились в размерах, и сейчас я могу сожрать вас. Закваска перестоялась.
Он рассмеялся резким, неприятным смехом.
– Ловко вы обратили против меня мою философию! Но смотрите, не ошибитесь, недооценив меня. Предупреждаю вас для вашего же блага!
– С каких это пор вы стали филантропом? – осведомился я. – Согласитесь, что, предупреждая меня для моего же блага, вы проявляете непоследовательность.
Он будто и не заметил моего сарказма и сказал:
– А если я возьму да захлопну люк? Сейчас вы уж меня не проведете, как в тот раз, в кладовой.