– Это жалованье или сдельно? – спросил он.
– Сдельно, – тотчас ответила она.
– Тысяча восемьсот. Полтораста долларов в месяц, – подсчитал он. – Ну что ж, мисс Брустер, у нас здесь на «Призраке» широкий размах. Считайте себя на жалованье все время, пока вы остаетесь с нами.
Она ничего не ответила. Неожиданные выверты этого человека были для нее еще внове, и она не знала, как к ним отнестись.
– Я забыл спросить о вашей профессии, – вкрадчиво продолжал он. – Какие предметы вы изготовляете? Какие вам потребуются материалы и инструменты?
– Бумага и чернила, – рассмеялась она. – Ну и, разумеется, пишущая машинка!
– Так вы – Мод Брустер! – медленно и уверенно проговорил я, словно обвиняя ее в преступлении.
Она с любопытством взглянула на меня.
– Почему вы так думаете?
– Ведь я не ошибся? – настаивал я.
Она кивнула. Теперь уже Волк Ларсен был озадачен. Это магическое имя ничего не говорило ему. Я же гордился тем, что мне оно говорило очень много, и впервые за время этой томительной беседы почувствовал свое превосходство.
– Помнится, мне как-то пришлось писать рецензию на маленький томик... – начал я небрежно, но она перебила меня.
– Вы? – воскликнула она. – Так вы...
Она смотрела на меня во все глаза.
Я кивком подтвердил ее догадку.
– Хэмфри Ван-Вейден! – закончила она со вздохом облегчения и, бросив невольный взгляд в сторону Волка Ларсена, воскликнула: – Как я рада!..
Ощутив некоторую неловкость, когда эти слова сорвались у нее с губ, она поспешила добавить:
– Я помню эту чересчур лестную для меня рецензию...
– Вы не правы, – галантно возразил я. – Говоря так, вы сводите на нет мою беспристрастную оценку и ставите под сомнение мои критерии. А ведь все наши критики были согласны со мной. Разве Лэнг не отнес ваш «Вынужденный поцелуй» к числу четырех лучших английских сонетов, вышедших из-под пера женщины?
– Но вы сами при этом назвали меня американской миссис Мейнелл![105]
– А разве это неверно?
– Не в том дело, – ответила она. – Просто мне было обидно.
– Неизвестное измеримо только через известное, – пояснил я в наилучшей академической манере. – Я, как критик, обязан был тогда определить ваше место в литературе. А теперь вы сами стали мерой вещей. Семь ваших томиков стоят у меня на полке, а рядом с ними две книги потолще – очерки, о которых я, если позволите, скажу, что они не уступают вашим стихам, причем я, пожалуй, не возьмусь определить, для каких ваших произведений это сопоставление более лестно. Недалеко то время, когда в Англии появится никому не известная поэтесса и критики назовут ее английской Мод Брустер.
– Вы, право, слишком любезны, – мягко проговорила она, и сама условность этого оборота и манера, с которой она произнесла эти слова, пробудили во мне множество ассоциаций, связанных с моей прежней жизнью далеко, далеко отсюда. Я был глубоко взволнован. И в этом волнении была не только сладость воспоминаний, но и внезапная острая тоска по дому.
– Итак, вы – Мод Брустер! – торжественно произнес я, глядя на нее через стол.
– Итак, вы – Хэмфри Ван-Вейден! – отозвалась она, глядя на меня столь же торжественно и с уважением. – Как все это странно! Ничего не понимаю. Может быть, надо ожидать, что из-под вашего трезвого пера выйдет какая-нибудь безудержно романтическая морская история?
– О нет, уверяю вас, я здесь не занимаюсь собиранием материала, – отвечал я. – У меня нет ни способностей, ни склонности к беллетристике.
– Скажите, почему вы погребли себя в Калифорнии? – спросила она, помолчав. – Это, право, нелюбезно с вашей стороны. Вас, нашего второго «наставника американской литературы», почти не было видно у нас на Востоке.
Я ответил на ее комплимент поклоном, но тут же возразил:
– Тем не менее я однажды чуть не встретился с вами в Филадельфии. Там отмечали какой-то юбилей Браунинга, и вы выступали с докладом. Но мой поезд опоздал на четыре часа.
[105] Мейнелл Алиса (1847-1922) – английская поэтесса и литературный критик.